Пиранья

Вьюнош по имени Пепито привел его на стоянку большегрузов и сдал с рук на руки этому самому Донни, оказавшемуся англоязычным канадцем, подавшимся сюда за длинной деньгой лет несколько назад. О чем-то загадочно пошептался, кивнул Мазуру и ушел. Донни принял свалившегося, как снег на голову, попутчика не с распростертыми объятиями, но и не враждебно, попросту отнесся к Мазуру как к неизбежному сюрпризу Судьбы, выступавшему на сей раз в облике странствующего австралийского морехода.

Впрочем, это только через часок езды выяснилось, кто откуда.

Поначалу Донни, проявляя некоторый такт, ничуть не стремился завязать беседу с навязанным ему спутником (как и Мазур на его месте, черт его ведает, попутчика, может, ему языком трепать категорически не хочется), но потом как-то наладилось. Трепались на темы самые нейтральные — вроде девок, спиртного и ухваток полиции в разных странах (впрочем, последнюю тему Донни затрагивал скупо, опять-таки не зная, что там за душой у соседа по кабине)."

"Мазур болтал охотно — чтобы отвлечься.

Никак нельзя сказать, что неожиданная смерть южной красотки Бриджит погрузила его в черную меланхолию на всю оставшуюся жизнь, но как-никак его с убитой связывали одни только самые приятные воспоминания, и лично ему правнучка плантаторов не сделала ничего плохого. Вполне возможно, она и в самом деле собиралась честно с ним расплатиться за труды по обеспечению ее богатенького вдовства, а то и в самом деле дать в Штатах место при своей особе. Так что парочка кошек на душе все же поскребывала. Внезапная смерть всегда печальная, хрен привыкнешь, и остается лишь в который раз повторить про себя любимую поговорку покойного майора Ганима, который так и не превратил Эль-Бахлак в рай земной, как яростно хотел: «Жизнь длиннее смерти, но смерть сильнее жизни»…

Уверенно шагавший Донни рассказывал что-то о городе, о ночных заведениях, о девочках — самый обычный здешний калымщик с севера, англоязычный канадец… а может быть, просто-напросто субъект, прекрасно освоивший канадский выговор, как Мазур освоил австралийский.

Черт его ведает. Главное, он никак не мог оказаться подставой контрразведки или цэрэушников — слишком уже невероятную цепочку пришлось бы выстроить, чтобы подвести к Мазуру очередную подставу… и ради чего? Ради какой цели? Вот то-то и оно.

Этот самый — или эта самая — Сеговитате ничем не отличался от других здешних городков, которые Мазур успел то ли осчастливить, то ли опаскудить своим пребыванием.