Пиранья

Начиная с того, чтобы исполосовать тебя кнутом в лохмотья и кончая выброшенным в море трупом, который крабы и рыбы быстренько превратят в нечто, не поддающееся опознанию… Хочешь убедиться, что все это предельно серьезно?"

"Мазур помотал головой. Отчего-то верилось, что все ее угрозы – отнюдь не пустые слова. В ее больших темных глазищах не было и тени безумия, но от всего облика, движений, повадки, слов так и веяло той самой спокойной уверенностью капризной барыни, осознающей себя полной хозяйкой окрестностей. «А ведь хреновые дела, – подумал Мазур в некотором смятении.

 – Народ тут самый что ни на есть патриархальный, а значит, глубоко преданный, здешняя полиция, хоть и натасканная англичанами, может отступить в совершеннейшем бессилии. Богатые провинциальные помещики, как подсказывает история, были в своих владениях полновластными сатрапами – что в старой России, что в цивилизованной Англии, что в молодой островной республике. Если необозримые плантации именно этой чертовке и принадлежат – а судя по всему, так оно и есть, – она не последний человек в здешнем бомонде. Власти имеют особенность закрывать глаза на милые шалости бомонда…»

– Ну? – поинтересовалась она, подняв бровь.

 – Тебе необходимо что-то доказывать наглядно?

– Не стоит, пожалуй, – сказал Мазур, тщательно гася злость. – Вы отчего-то производите впечатление дамы, которой следует верить…

– Госпожа Эжени, – подсказала молодая креолка.

– Вам, госпожа Эжени, отчего-то хочется верить на слово… – сказал Мазур. – Между прочим, меня зовут…

– А вот это меня совершенно не интересует, – улыбнулась она, покачивая хлыстом. – Имени у тебя временно не будет, оно тебе совершенно ни к чему.

– Но как это все понимать? – спросил Мазур с некоторой растерянностью.

– А что, нужны какие-то разъяснения? – Кажется, она искренне удивилась. – В самом деле? – Вернулась в кресло, уселась и продолжала размеренным тоном учительницы, помахивая хлыстом, как указкой: – Несколько сотен лет, мой неожиданный гость, белые пользовались нашими предками, как им только вздумается. Мои прадеды гнули спину на плантациях, а прабабушки, имевшие несчастье родиться красивыми, оказывались в постели у белых хозяев. Но теперь, знаешь ли, обстоятельства переменились, – она лениво улыбнулась, потянувшись.

 – Теперь все наоборот.

– А вам не кажется, что у вас были и белые предки? – полюбопытствовал Мазур.

– Это не меняет дела, – отрезала она с милой улыбкой. – Главное, обстоятельства переменились. Так вот, либо я останусь тобой довольна, либо ты с перерезанной глоткой окажешься на дне болота – есть тут одно неподалеку, довольно глубокое. Других вариантов развития событий попросту не предусмотрено, пока я здесь полная хозяйка, – и вытянула ноги.