Пиранья

Заговорил о другом:

— Знаешь, что меня больше всего удивляет?

— Знаю, — сказала она уверенно. — Почему нас выпустили и дали благополучно добраться до Чакона. Верно?

— Умница, — кивнул Мазур. — Во-первых, дон Хайме убедился, что аквалангист у тебя, несмотря на его усилия, все-таки есть. Во-вторых, я его, такое впечатление, оскорбил смертельно. В-третьих, он окончательно убедился, что ты не намерена отвечать на его пылкие чувства… Элементарная логика событий вела к тому, чтобы нас перехватили на большой дороге, меня вульгарно прихлопнули без всяких дуэльных кодексов, а из тебя начали бы выбивать адрес немца.

Игра пошла по крупной и недомолвок не осталось, вряд ли бы его остановило то, что он качал тебя на руках в нежном твоем возрасте, а потом жениться на тебе хотел…

— Пожалуй.

— Не «пожалуй», а точно, — сказал Мазур уверенно. — Что же они, моего пистолета испугались? Да ну, глупости, у него есть несколько вполне надежных головорезов… У тебя есть версии?

— Нет. Сама теряюсь.

Мазур задумчиво смотрел перед собой. Вновь вспомнил: если ты что-то видел своими глазами и слышал своими ушами, это еще вовсе не означает, что ты видел и слышал правду.

Частенько бывает и по-другому: ты видишь и слышишь то, что тебе хотят впарить в качестве доподлинной правды…

Из чего, собственно, следует, что дон Хайме возненавидел сидящую рядом с ним красотку? Из чего следует, что дон Хайме и Кристина — заядлые конкуренты в борьбе за клад? И, наконец, из чего вытекает, что клад существует вообще, что где-то в море и впрямь лежит на дне вот уже сорок лет подводная лодка кригсмарине с ее желанным сейфом? Все это пока что словеса, и не более того, все может обернуться инсценировкой, все не то, чем кажется…

Спросить ее, не знает ли она лысого навязчивого типа по имени Ронни? А какой смысл? Быть может, сроду не видела.

Быть может, прекрасно его знает, но если соврет, уличить ее невозможно. Черт, сплошная неизвестность…

Он оглянулся назад, на объемистые коробки, украшенные парочкой ярких наклеек — судя по надписям, акваланги были итальянские. И его, словно электрический удар, вдруг пронзило странное, неописуемое словами ощущение.

Все это уже было в его жизни, было, несколько лет назад: экзотический портовый город на противоположной стороне шарика, кривые улочки, незнакомая речь и очаровательная девушка почти точно так же покупала акваланги, и речь поначалу тоже шла о поисках клада на морском дне — а потом Мазура едва не прикончила эта чертова красотка, чтобы остаться в живых, пришлось из кожи вон лезть…

Даже страшновато стало, так все повторялось.