Пиранья

 — Вот тут-то и не складывается… Я ведь упоминал, что служил в армии? А тот, кто отслужил свое, прекрасно разбирается в некоторых вещах… Значит, командир вез в сейфе бриллианты… Охотно верю, это похоже на правду. А знаете, что на правду решительно не похоже? То, что об этом знали вы. Один из младших офицеров. Извините, я о вас кое-что читал, о вашем вермахте, о вашем флоте. Честное слово, у вас просто отлично поставлена была секретность и субординация, хоть шляпу перед вами снимай, но нет у меня сейчас на голове шляпы… Вы что же, хотите сказать, что ваш командир, получив такое задание, собрал всех офицеров и торжественно объявил: «Парни, нам выпала огромная честь! Мы везем нашим друзьям в Южную Америку двадцать восемь бриллиантов!» И рассказал вдобавок, как они упакованы.

Простите, что-то не верится…

— Попахивает логикой разведчика…

— Да бросьте вы, Хольц! — поморщился Мазур. — Попахивает логикой человека, который кое-что повидал в жизни и готов поверить в историю с кладом, но сумеет отличить вранье от правды… Стоп, стоп! — он успокаивающе поднял ладонь, видя, как загорелись злым огоньком арийские глазыньки.

 — Я не говорю, что вы врете. Но чутье мне подсказывает, что это не вся правда…

Довольно долго стояло молчание. Хольц буравил его взглядом. Потом усмехнулся:

— А вы умный мальчик, Джонни. Между прочим, отец сеньориты Кристины этого подводного камня так и не заметил. Тысячу извинений сеньорита, я не врал… но это и в самом деле не вся правда. Ладно, черт с вами, Джонни, то самое чутье мне подсказывает, что с вами и в самом деле следует вести дела чуточку откровеннее… Ну конечно, не те были порядки в военном флоте.

Я просто-напросто знал все о содержимом сейфа независимо от командира. — Он смотрел исподлобья, напряженно. — Я был не только лейтенантом военно-морских сил, но и сотрудником гестапо. Или у вас голова все же набита глупыми предрассудками, касаемо иных учреждений рейха?

— У меня в голове один глупый предрассудок, — сказал Мазур. — Чертовски хочется положить в карман двести тысяч долларов.

— Ну, этот предрассудок вовсе не глупый и даже не предрассудок."

"— Значит, гестапо… Вот это гораздо больше похоже на правду. Были приставлены к командиру, а? Ничего удивительного — на такой лодке…

— Ничего удивительного, — спокойно повторил за ним Хольц.

 — Самая обычная практика, свойственная не одной Германии, не одному нашему времени. Любая спецслужба всегда присматривает за военными — они иногда склонны к самостоятельным решениям и, мало того, поступкам. Слышали что-нибудь о покушении на фюрера в сорок четвертом? Ну вот, видите… За военными нужен глаз да глаз. Между прочим, не считайте меня обычным, примитивным вербованным стукачом.