Пиранья

Ну какие, в бога в душу, в моем положении могут быть отношения? Когда я — это и не я вовсе? Когда я в вашу страну заглянул на минутку, по другим делам, вовсе не предполагая, что застряну здесь надолго? Когда меня и на свете-то не существует, собственно говоря? Ну какие тут отношения, какое постоянство, какая прочность? Не бывает у призрака ничего такого…»

— Отношения, знаешь ли, бывают разные, — сказал он. — Однажды, давно тому, я на одном экзотическом островке угодил в лапки к молодой и смазливой особе вроде тебя — с длинной родословной и утонченными манерами… вот только у нее, в отличие от тебя, были огромные плантации, куча преданных слуг и все такое… Она как раз хотела постоянных и прочных отношений…

— Замуж за тебя хотела?

— Нет, все было гораздо проще и прозаичнее.

Она была в роли арабского шейха, ну а я, как легко догадаться — в роли белокурой гаремной красотки… Знала бы ты, каких трудов стоило смыться от этих постоянных и прочных отношений…

— Байки рассказываешь?

— Самое смешное, милая — это и в самом деле было однажды…

Было, было.

Лет десять назад, и именно на экзотическом островке. Такую правду о себе можно было рассказывать смело — он в тех местах не засветился, прошлое быльем поросло, даже лучшие аналитики из Лэнгли за давностью лет и малозаметностью тех событий не отыщут параллелей и ассоциаций…

— Она была страшная?

— Самое печальное, что она была чертовски красивая, — сказал Мазур. — Порода, знаешь ли…

И поймал себя на том, что не может вспомнить ни ее лица, ни имени — в свое время это было побочным, случайным, очередной неприятностью, постигшей одинокого странника… Потому и в памяти не задержалось, очищая место для профессиональных забот.

— Тебе это неприятно вспоминать?

— Ну что ты, — сказал Мазур. — Не к педрилам в лапы попал, в самом-то деле. Наоборот, приятно вспомнить, как ловко я оттуда сделал ноги…

— Ну, в таком случае, я могу невозбранно посмеяться. Прости, ничего не могу с собой поделать, — и она, уже не пытаясь сдерживать смех, еле выговорила: — Стоило только тебя представить в роли гаремной красотки, услаждающей эротическими плясками хозяина, то бишь хозяйку…

Она перевернулась на живот и принялась самозабвенно хохотать в подушку.

Мазур был только рад, что удалось увести далеко в сторону принявший опасное направление разговор, и нисколечко не обиделся. Процедил сквозь зубы:

— А все ли ты знаешь, хохотушка, о печальной участи приличных девиц, попавших в лапы моряков?

И сгреб в охапку, перевернул на спину, лишний раз убедившись, что бесцеремонно овладеть хохочущей красавицей — штука приятная.