Счастье на десерт

От этих слов у Симы сердце сначала подскочило к горлу, а потом камнем рухнуло вниз.

— Борис Александрович, я…

— Заткнись!!! — тихим голосом рыкнул волк, и у неё ноги подкосились.

— Альфа, Стефания Викторовна там не одна, но мы не могли ему отказать, и вам сообщить не могли, у него…, - снова подал голос Тимофей.

— С вами я потом разберусь, — на Ардарского было страшно смотреть. — Заберите самку и сидите тихо.

Борис толкнул Серафиму в спину, и она, пролетев два метра, врезалась в грудь одного из охранников сестры. А сам альфа отступил назад, на лестничную площадку, и захлопнул входную дверь.

— Надеюсь, хоть кто-то выживет, — пробормотал Тимофей, и от ужаса у Симы потемнело в глазах…

* * *

Борис прикрыл за собой дверь, дождался щелчка замка и замер.

Внутри бушевали торнадо с самумом — «если этот щенок обидит Стефанию!!! Если с её головы хоть волосок упадёт… Плевать на протекцию Верховного — разорву на части!»

Следом догнала вторая мысль — а если Серафима не придумала, и Стеша с тем волком на самом деле добровольно? Если нет никакого принуждения, а всё по обоюдному согласию? Кто вообще такой этот Павел? Чем таким подкидыш Волкова надавил на охрану, что его собственные подчинённые и не подумали поставить альфу в известность? Кого ему подсунул Верховный и что будет, если он, Борис, лишит Павла жизни?

Мысли, что этот волк не так прост, как хочет казаться, давно мелькали в голове Бориса. Он даже пытался что-то о нём выяснить, но сам «подкидыш» ловко уходил от неудобных вопросов, а Верховный по-прежнему оставался недоступным. Между тем, ни в одном из кланов никто не слышал о молодом бете по имени Павел Лапов.

Борис нашарил в кармане ключи, вставил в отверстие и снова замер.

Что ему делать, если Стеша… добровольно?

Внутри завыл, забился Соло, и Ардарский прикрыл глаза, пережидая острую боль.

Что ж, если она снова выбрала не его, если этот Павел ей люб… Он отпустит. Обоих. И даже шерсть щенку не помнёт."

"А сам уйдёт в лес и сдохнет там от тоски и горя…

«У-у-у!» — рыдал Соло.

Встряхнув головой, Борис решительно повернул ключ, рывком распахнул дверь и перешагнул порог.

Тихо.

Словно… Словно все спят?

Воображение услужливо представило картину — как Стефания лежит в обнимку с молодым бетой. Обнажённая, удовлетворённая и счастливая.

И в груди снова повернулся раскалённый штырь. Прежде чем к Ардарскому вернулась способность дышать и двигаться, ему пришлось с полминуты стоять, оперевшись о стену.

Наконец, немного отпустило, и волк через «не могу» сделал второй шаг. Потом ещё один. И ещё — пока не очутился у ответвления, ведущего на кухню.

Вспышкой сверхновой, внезапно резанув по глазам и на миг ослепив, зажёгся свет.