Сибиряк. В разведке и штрафбате

Из подъехавшего огромного грузовика перегрузили ящики в грузовики поменьше, которые тут же уехали. В строевых частях в ящиках только патроны, но они тяжелые, и вид довольно характерный. Только у советских ящиков ручки деревянные, а у немецких веревочные.

Ближе к вечеру, в ранних сумерках они поели хлеба с салом. Хлеб был армейский, а вот где старшина взял сало – большая тайна. Сало в разведподразделения не поставлялось, но в рейдах было едой незаменимой. Оно было сытным и долго не портилось. Алексей, как и другие разведчики, подозревал, что старшина выменивал сало на водку, положенную по табелю снабжения. На каждого бойца во фронтовых условиях полагалось по сто грамм в сутки. Ушло в немецкий тыл десять человек, а вернулось трое – вот уже семьсот грамм в сутки излишков. А если рейд длился долго? Водка всегда была жидкой валютой, за которую можно было выменять все. Вороватые интенданты на ней наживались, порядочные – приносили пользу своим подразделениям.

Решено было брать офицера в избе. Но сколько ни смотрел Михаил в бинокль, пока было еще видно и не опустилась темнота, часового он не увидел.

Определились, кто за что отвечает. Пополнение – около дома на страховке, в избу входят «старики» – офицера вырубить по-тихому, «спеленать» и нести.

Они подползли к деревне. Немцы после одиннадцати вечера угомонились, спать легли – все по Уставу. Отбой, значит – отбой.

Залегли у забора, выжидая, не появится ли часовой, не проявит ли себя. По знаку Михаила поднялись и подошли к крыльцу. Ни одна ступенька на лестнице не скрипнула, когда поднимались. Мысленно Алексей поблагодарил хозяина: молодец, мужик, добротно сделал.

Отворив дверь, они проникли в избу. Расположение комнат было обычное: просторные сени, из которых дверь вела в жилые комнаты. Вот только комнат может быть две или три, и в какой из них немец – неизвестно.

Разведчики зашли в первую комнату – там было тепло. В первой комнате всегда печь стояла, чтобы поленья через другие комнаты не носить.

Глаза привыкли к темноте. Стол в комнате, лавки. Затаив дыхание и неслышно ступая, они стали продвигаться к другой комнате. Как во всех деревнях, двери не было, ее заменяла занавеска. Михаил сдвинул ее в сторону, всмотрелся, кивнул. Ага, значит, немец там спит.

Сержант махнул рукой. Отясов и Алексей ворвались в комнату. Алексей толкнул офицера и приставил к его шее нож.

Немец открыл глаза, дернулся, но понял, что ситуация не та, чтобы проявлять геройство, и обмяк.

– Вот и ладненько, – удовлетворенно произнес вполголоса Алексей, – даже бить не пришлось."

"Сержант подошел к стулу, на котором висели форма и ремень с кобурой. Вытащив из кобуры пистолет, он сунул его к себе в карман и бросил брюки-галифе немцу.