Сводные

И особенно ей только тем, что родился так рано. Я никогда не знал, как защищаться от таких обвинений. И только сейчас, впервые, наконец-то оскалился:

— А надо было сделать аборт.

Она посмотрела на меня с пробирающим до печенок равнодушием.

И я понял. Я действительно мог не родиться. Если бы что-то или кто-то ей не помешали.

Кажется, я послал ее. Впервые прямым текстом велел убираться из моей жизни и оставить меня в покое.

Не лучший поступок, который никак меня не красит. Но с меня было достаточно. Как только за ней закрылась дверь, я стал собирать вещи. Играть в несуществующую семью с матерью, которая всю жизнь жалела о твоем рождении, было выше моих сил. Разговор с Платоном ничему не помог.

Когда отец Юли ушел, в недрах моего шкафа нашлась бутылка дешевого кислого вина, и я расковырял пластиковую пробку перочинным ножиком, чтобы не идти за штопором на кухню.

Я решил пожить отдельно.

Пока не отдам долг.

«Где?»

Я ждал питерский адрес, какого-нибудь элитного района, но вместо него получил:

«Воронеж».

«Астон Мартин» был даже не в Москве, а у черта на куличках.

Тринадцать часов на поезде. Тысяча двести километров, я сверился с гуглом. И нужно было добраться туда в период карантина и пандемии, когда даже собственную улицу покинуть уже было проблемой.

«Сроки?»

Я осушил половину бутылки, когда прочел ответ:

«Месяц».

Даже подготовка заняла бы ровно вдвое больше времени. Изучить систему безопасности, привычки владельца, распорядок и режим. Машина не портмоне, ее нельзя угнать за считанные секунды незаметно, пока владелец стоит в пробке.

«Время пошло», прилетела вторая смс.

А это значит, что рассиживаться нельзя. Побросал теплые вещи в рюкзак, оглядел разворошенную спальню. На этот раз я задержался в этой комнате дольше, чем в первый раз.

Но остаться все равно не удалось.

Я собирался лечь спать, когда в дверь постучалась Юля.

Я все-таки вручил ей подарок, который уже покупал с предчувствием необратимого. Только не знал, что все будет настолько хреново и валить придется аж в Воронеж.

После своего крышесносного подарка Юля заснула в моей спальне и в моей кровати. Я не стал ее будить. Иначе она заметила бы, что вместо того, чтобы лечь, я полностью оделся.

Подхватив рюкзак, вышел из квартиры. Нацарапал записку и оставил на кухне.

Как только дверь захлопнулась, заставил себя выкинуть из головы все лишнее. Меня должно было волновать только дело. Иначе я не справлюсь.

А Юля сильная. В балете слабым места нет.

Потом я обязательно объясню и расскажу ей, куда и зачем свалил. Если только она станет слушать. А если нет?… Розенберг прав, он подходит ей лучше.

До первой электрички, на которую я купил электронный билет, еще было время. Я спустился на лифте в гремящую салютами ночь и не спеша двинулся к трассе.