Таня Гроттер и посох Волхвов

Дракон явно терял терпение, а тут еще жирненький Пингвин-ага мельтешил у него перед глазами, раззадоривая аппетит.

Дед Мороз и Санта-Клаус увлеченно гонялись за Веркой Попугаевой и Гробыней Склеповой, намереваясь сбросить их с пылесосов. В принципе, никакой опасности от Склеповой и Попугаевой команде полярных духов не предвиделось, но старички все равно отрывались на полную катушку.

Особенно конкретно отрывался Санта-Клаус, безостановочно выкрикивающий: «Джингл-белз, джингл-белз!» Вокруг Клауса роились приставучие купидончики, невесть как прорвавшиеся на поле.

Арбитры уже несколько раз пытались переловить их, но хитрые амуры всякий раз перелетали поближе к драконам, куда арбитры не решались за ними следовать. К тому же под дождем золотых стрел бедолаги-арбитры в полосатых халатах влюблялись в кого и во что попало, некоторые даже друг в друга.

Что-то мелькнуло справа от Тани. Рядом появился Пуппер на метле.

– О, Таня! Я рад, что ты здесь! Мы будем всыпывать полярным духам по седьмой число и показывать им место, где зимовать ваш рак! – сказал он, расплываясь в улыбке.

– Ага, будем «всыпывать»! – согласилась Таня.

 – Только не трогай меня, пожалуйста, за колено. Поверь, раки зимуют не там.

Пуппер смутился и убрал руку.

Таня взмахнула смычком, и ее контрабас стрелой помчался вперед – туда, где на противоположном конце поля точкой мелькнул обездвиживающий мяч. Гурий, не отставая, мчался рядом на метле. Какие бы виражи ни делала Таня, Гурий не отставал. Казалось, метла и контрабас состязаются в скорости и маневренности. Санта-Клаус перестал гнаться за Попугаевой и, остановив оленя, с невольным восхищением уставился на них.

– Во, блин, джингл-белз! – буркнул он.

Грызиана Припятская огрела оператора микрофонной стойкой, да так, что тот подскочил на метр.

– Снимай, забубенная твоя башка! Разве ты не видишь: Пуппер и Гроттер вместе! – взвыла она. – Это будет моя лучшая передача! Вот тебе, вот!

– Ай! Я не могу снимать, когда меня колотят! – огрызнулся оператор, прикрывая голову.

– А я не могу тебя не колотить! Все равно запорешь! Лучше я тебя сразу убью, как Смердяков старика Карамазова или Тарас Бульба своего сына! Поворотись-ка, сынку! – с горечью сказала Припятская, метко впечатывая оператору подставкой.

Корреспонденты «Голоса из гроба», «Лысегорской правды», «Лопухоид-таймс» и «Безлунного магомольца», не сговариваясь, настрочили в записные книжки: «Пуппер и Гроттер… Гроттер и Пуппер! Пародия, плагиат или любовь до гроба?»

При этом корреспондент «Лысегорской правды», унылый пожилой ведьмак из близкого окружения Вия, написал «пыродия» и «плыгиад», а корреспондентка «Безлунного магомольца», некоторое время промучившись в грамматическом усилии, – «плохгиатт».