Триггер

Колючий такой — из всех невыплаканных слёз, которым не позволяла пролиться с тех пор, как Вадим сказал мне, что уходит к другой.

— Екатерина Александровна? — раздаётся в трубке приятный мужской голос, когда телефон пиликает слишком долго, и я всё же отвечаю на звонок после раздумий.

На экране — незнакомый номер, который порождает подозрения, что мне могут звонить с очередными дурными вестями.

— Да. Я слушаю.

— Меня зовут Илья. Мы работаем вместе с вашим мужем. Вы сейчас дома?

Сердце начинает колотиться где-то в горле, в голову лезут предположения — одно другого краше. Начиная с того, что Вадим попросил этого самого Илью сообщить мне, что возвращается обратно — что само по себе абсурд, — заканчивая тем, что с мужем что-то случилось и меня, скажем, попросят приехать и опознать его труп.

— Я дома, да. Что-то случилось?

— Нет. Я бы хотел через полчаса завезти вам документы, Вадим Сергеевич попросил.

— А… Да.

Даже не знаю, почему вдруг накрывает таким опустошением и разочарованием. Нет, я совсем не хотела, чтобы меня приглашали на опознание трупа мужа, а вот услышать, что Вадим опять сделал всё, чтобы со мной не пересекаться, довольно болезненно.

— Хорошо. Тогда я подъеду к вам минут через тридцать.

Кладу трубку, так и не ответив. Мне даже не интересно, что именно за документы привезёт Илья. Но почти сразу начинаю злиться — на Майю у Вадима время есть, а на человека, с которым он прожил двадцать лет — нет.

Залпом допиваю вино и наливаю себе ещё один бокал. Меня начинает ощутимо потряхивать. А может, собрать все те вещи, что оставил муж, когда уходил к своей любовнице, и передать их через его курьера? Сама не понимаю, почему до сих пор их не выкинула. И почему мне так нужно перед сном взять рубашку мужа, улечься на нашу с ним постель, прижать ткань, пропахшую им, к лицу. Это как шанс на сон. Хоть какая-то возможность провалиться в небытие, где не будет бесконечных мыслей о Вадиме и вопросов: «Почему всё так? Чем я это заслужила?»."

"Второй бокал не опьяняет, хотя, мне хочется, чтобы мерзкие ощущения хоть немного притупились. Я уже готова налить себе третью порцию, когда вспоминаю об Илье, что должен приехать с минуты на минуту. Мне совсем не хочется впускать его в квартиру. Не хочется, чтобы он рассказывал потом Вадиму, как я живу одна и чем занимаюсь. Не хочется, чтобы видел грязную посуду в раковине, которую мне не хочется ставить в посудомойку.

Быстро подхожу к окну и выглядываю во двор. В разгаре — май. Тёплые деньки, такие редкие для Питера, заставили мам с детьми высыпать на улицу, и теперь детская площадка — сплошь уставлена колясками, велосипедами и игрушками. И эта картина почему-то кажется удивительно умиротворяющей.

Вот она — другая жизнь, которая не имеет ко мне никакого отношения.