Триггер

Тон ледяной, ничего хорошего не предвещающий. Пытаюсь найти взглядом часы, но ни черта не выходит.

— А сколько сейчас?

Молчание. Только кажется, что на том конце ох*ели настолько, что мне в итоге капец. Убираю трубку от уха и смотрю на экран. Почти десять утра. Мать твою…

— Я буду через двадцать минут, — хриплю в ответ, и Персидский отключает связь.

Растираю лицо ладонями и думаю о том, что пошлю Вадима на хер сразу, если он сделает хоть намёк на то, что я ночевал не дома. А если ещё приплетёт Катю — то я за себя вообще не ручаюсь.

Наскоро натягиваю шмотки, которые, почему-то, оказываются аккуратно сложенными на стуле рядом с диваном. Даже не помню, как вчера провалился в сон, едва успев стащить с себя джинсы и рубашку. Выходит, Катя потом заходила ко мне и убрала барахло с пола. Это странным образом пробуждает внутри то чувство, какое уже не раз испытывал по отношению к Персидской.

Сама она крепко спит, прижав к себе Настьку. И та тоже дрыхнет. Даже вспомнить не могу, когда она в последний раз так долго и крепко спала.

Я думал, что могу испытывать ревность? Был идиотом. Улыбаться хочется во весь рот, от того, что вижу. И тепло разливается в груди, острое такое, живое, настоящее.

— Кать…

Наклонившись, осторожно провожу по предплечью Персидской, тут же отдёргивая руку, словно обжёгся. Впрочем, ощущение схожие.

— Кать… Я поехал. Настю будить и забирать?

Она распахивает глаза, сначала словно не понимает, где находится, но тут же мотает головой.

— Неа. Оставь её со мной, хорошо? Мы доспим и по делам съездим. И в зоопарк тоже съездим… — шепчет сквозь сон.

Хорошо бы только не решила, когда проснётся, что всё это ей привиделось.

Размышляю пару секунд прежде, чем выйти из спальни. На крайняк телефоны есть у обоих. Если что — подорвусь и заберу малую. Когда обуваюсь, слышу громкий шёпот из спальни:

— И ключи возьми, справа от двери висят.

И снова улыбаюсь, как самый настоящий придурок.

В офисе Вадим сразу даёт понять, что не настроен на беседу. Всё лаконично и по делу, слова цедит сквозь крепко стиснутые зубы. Мда, мать-перемать, если так и дальше пойдёт, мне будет проще все дела решать по телефону, а не приезжать сюда, чтобы огрести.

— Что с этой старой калошей?

— С кем?

— Ты знаешь, с кем."

"Персидский на несколько секунд поднимает голову, отвлекаясь от бумаг, которые типа читает. Смотрит на меня пристально, только в его взгляде совсем не интерес к делу. Скорее — желание понять что-то обо мне. И я, кажется, прекрасно знаю, что именно.

— Ты про Самойлову? — сдаюсь я, когда молчание затягивается.

— Именно.

— Пока ничего. Сейчас планирую скататься по оставленным ей адресам. Один далеко за городом.

— Почему сразу не скатался?

— Потому что обрабатывал инфу.