Триггер

 — Иначе куда-нибудь врежемся, если поедем прямо сейчас.

— Окей.

— Ты вообще как? — поворачивается она ко мне."

"А что я могу ей ответить? Ещё ночью была на седьмом небе, а сейчас на душе так дерьмово, хоть стреляйся?

— Плохо. Даже врать не буду. Из меня будто внутренности вытряхнули, перемешали и обратно запихнули.

— Поэтично.

— Если бы.

— Ладно. Мы сейчас к одному менту знакомому поедем. У меня с ним шуры-муры были пару раз.

— И как тебе не стыдно, Тома…

— Ну а что? Мент — он всегда в хозяйстве пригодится.

— И что он может сделать?

— Ну, не знаю, посоветует чего-нибудь может быть.

— Ладно.

Она всё же выезжает из двора, и я заставляю себя гнать прочь все мысли о случившемся. Даже представлять не хочу, что сейчас в моём доме сидят довольные по самую макушку Вадим и Майя. От этого только на душе станет ещё более скверно. Лучше думать о том, что делать дальше, и молиться, чтобы всё окончилось малой кровью.

***

Наверное, мне нужно было хотя бы вкратце обговорить с Настей, что именно стоит произносить в присутствии её бабушек, а о чём лучше умолчать. Но мелкая была такой счастливой, да и я сам настолько быстро погрузился в отношения с Персидской, что мне эти детали казались какими-то несущественными. Тем неожиданнее оказалась действительность, с которой столкнулся лицом к лицу на дне рождения Насти. Его решено было перенести на день, и отпраздновать у матери моей покойной жены.

— А мама сегодня сказала, что киви полезнее! — заявляет малая прямо посреди чаепития, и я мысленно матерюсь на всех языках, какие знаю.

Моя мать и тёща переглядываются, и на лице последней появляется выражение величайшего изумления. И я очень даже её понимаю.

— Насть… тише, пей чай, ешь торт, скоро домой поедем, — пытаюсь разрядить обстановку.

— Нет уж, — вступает тёща. — Что ещё за истории? Илья, вы знаете, я недавно как раз смотрела передачу, там рассказывали о том, что иногда дети, которые потеряли близких, придумывают себе что-то несуществующее.

Б*я! Ну просто специалист по части психологии. Ещё бы с таким рвением оставалась с малой, когда мне это нужно, цены бы ей не было.

— Спасибо за участие, Мария Дмитриевна, я это учту, — вяло откликаюсь, мысленно прикидывая, что меня ждёт, если прямо сейчас заберу Настю и поеду к Кате.

Вообще идеально было бы оставить мелкую на бабушек, переговорить обо всём с Персидской, а после начать жизнь с нуля, но понимаю, что сейчас это вряд ли вариант.

— Настенька, — тихо и елейно, будто с умалишённой, начинает вести разговор мать Тани. — Твоя мама умерла, и она совсем не могла сказать тебе сегодня, что киви полезнее.

— А я и не о той моей маме, а о другой.

Твою дивизию…

— О какой такой маме?

— О другой маме. Теперь у меня другая мама, её зовут Катя. Она вам очень понравится.