Триггер

Откуда ещё она может всё это знать? Кто ещё в таких красках мог всё описать матери?

— А почему я с ним не могу поговорить?

Нет, эту искренность, с которой она смотрит на меня, невозможно подделать, как ни старайся.

— Мам… может, потому, что Вадим изменил Кате и теперь пытается её выселить на улицу? — осторожно, будто разговаривает с душевнобольной, интересуется Тамара.

— Никого он не пытается выселить! Да, с ним живёт Майя. Но я верю, что это временно. Екатерине просто нужно было проявить хоть немного мудрости. Остаться рядом, переждать. А она вместо этого мстит Вадиму с каким-то щенком!

— Хватит!

Мой окрик заставляет вздрогнуть даже привычную ко всему Тому. Но я больше не намерена выслушивать эту ахинею. Вскакиваю на ноги и прежде, чем удалиться, цежу холодно:

— Заруби себе на носу, мама… если ты хочешь продолжать со мной общаться, не смей никогда и ни с кем обсуждать мою личную жизнь. Даже с самой собой, не говоря уж о моём бывшем муже. И да — у меня молодой любовник, и я бы не променяла его сейчас ни на кого другого. И у меня ещё есть дочь. От этого молодого любовника. Потому пожалуйста, бабуля, если ты возжелаешь не заниматься сплетнями, а общаться с теми, кто тебе дорог, будь добра, подумай, как именно ты станешь подбирать слова впредь.

Выдыхаю рвано и коротко и прежде, чем удалиться, припечатываю:

— Вадима больше нет. Вадим умер. Как мой муж — в первую очередь. Будет прекрасно, если эти похороны учтёшь и ты. А сейчас мне пора. Тома, созвонимся. Остальным — до встречи.

Я удаляюсь, прекрасно понимая, что именно испытывал Илья, когда его тёща закрывала за собой дверь. Мне тоже хочется запрокинуть голову и неистово смеяться, но я держусь. А ещё — накрывает желанием вернуться к Насте и Илье. Это — то, что охватывает целиком. Они оба — настолько важны и нужны, что задаюсь вопросом, как существовала без них всё это время. Впрочем, это неважно. И Илья, и Настя у меня есть. Остальное — просто пыль под ногами.

***

Время до судебного заседания, о котором я предпочитала не думать, будто это было той стороной жизни, что меня не касалась, пролетело нещадно быстро. И те две недели, что мы провели с Настей и Ильёй, когда наслаждались только друг другом, став одной семьёй, стали едва ли не самыми счастливыми в моей жизни. Все мои переживания, когда считала, что моя жизнь кончена с уходом мужа, с лихвой компенсировались теперь наличием рядом мужчины, способного одним кратким словом вселить уверенность, что мне не стоит опасаться или переживать. И что всё происходящее скоро закончится, оставив вместо себя только воспоминания, да и они заместятся новыми впечатлениями.

Конечно, Илья облёк это в совершенно иные слова, но… мне безумно нравилась эта его способность изъясняться коротко и ёмко.