Триггер

Вот только на днях я видела, как оттуда бежала его любовница, словно крыса с тонущего корабля.

Наверное, мне совсем не стоит срывать злость на женщине, которая этого совсем не заслуживает, но я больше не могу сдерживаться. Впрочем, когда слышу, как на том конце Маргарита Григорьевна начинает неистово всхлипывать, разражаясь рыданиями, мне становится не по себе.

— Катюша… пожалуйста, приезжай. Прошу тебя, как мать молю. Нам очень нужна твоя помощь.

Я размышляю ровно пять секунд и цежу короткое:

— Хорошо, подумаю. И позвоню сама.

И выключаю мобильник без ненужных никому прощаний. Итак, я — последняя надежда не только Персидского, но и его матери. Но погружаться в это всё права не имею. А вот сделать так, как нужно мне — вполне.

***

Известие о том, что у нас с Катей будет ребёнок — это что-то запредельное по эмоциям. Сначала меня ошарашивает настолько, что кажется — ударь прямо в меня молния, и то не буду так потрясён. А от того, что произносит это вроде как спокойным тоном, начинает подбрасывать на контрастах.

И первая мысль — как себя будет чувствовать мелкая. Одно дело, когда она радуется, не особо, похоже, понимая, что именно кроется за «у нас будет ещё ребёнок», и совсем другое — когда родится мелкий. Или ещё одна дочка — неважно. Впрочем, у нас есть ещё время, чтобы всё сделать так, как нужно.

Единственное, что вымораживает — Персидский. Эта сука умудрилась не сдохнуть, когда его проткнуло едва ли не насквозь и отделалась лёгким испугом и инвалидностью. Теперь, когда понимаю, что Вадим мог угробить не только Катю, но и нашего с ней ребёнка, хочется лично приехать в больницу к Персидскому и свернуть тому шею. Так сказать, сделать то, что не доделала авария. Тем более и повод появляется сказать всё, что думаю по этому поводу, когда Катя заводит разговор после ужина.

— Мне звонила свекровь. Ну, вернее, бывшая свекровь, — тихо произносит, когда мы сидим за напитками после еды. Я — за бокалом коньяка, Катя — молока. Идеально.

— И? — уточняю, вскинув бровь, уже предвидя, что именно услышу.

— Она просит приехать к Вадиму.

— Исключено."

"Меня начинает душить чёрная злость. Конечно, совсем не стоит направлять её на Катю, но… мать её, она что, реально хочет отправиться к этому гондону? Может там сопли-слюни ему станет вытирать или что?

— Я знала, что ты это скажешь. Но и врать не могла.

— Это радует, потому что я ведь на ровном месте какое-нибудь дерьмо могу вполне подумать, — ухмыляюсь невесело, допивая коньяк и пожимая плечами. — На этом разговор заканчиваем?

— Я хочу с Персидским покончить, но боюсь, что если не поеду к нему и не решу всё тет-а-тет, он изобретёт что-то новенькое.

Прекрасно.