Троя. Пепел над морем

Говоры лелегов, карийцев, критян, пеласгов, амореев, хананеев и лувийцев понемногу вливались в здешнее наречие, превращая его в какой-то новый, ни на что не похожий язык, обогащавший друг друга разными понятиями.

Анхер вышел из дома, который прилепился боками к соседским постройкам, и быстрым шагом пошел в сторону порта. Узкий каменный коридор, каким были все улицы акрополя, расширялся только у царского дворца, который, по мнению Анхера, более походил на дом богатого провинциального писца, чем на обиталище повелителя стольких земель. И мастер твердо решил исправить это упущение в будущем. Одни колонны, небрежно вытесанные из грубого серого камня, чего стоят. Ужас просто! И дикая безвкусица."

"Анхер вышел из ворот, рассеянно ответив на приветствие скучавшего около них копьеносца, и погрузился в шум портового города. Ему нравилось здесь. Чужеродная, совершенно непривычная разноязыкая суета, так пугавшая его в первые дни, стала теперь почти что родной. Тут жило столько людей, что египтянин в этой толпе даже не слишком-то и бросался в глаза. По крайней мере, хананеи, замотанные в целые рулоны тканей, выглядели для островитян куда более непривычно, чем смуглый парень в льняной юбке.

— Да что же это! — мастер остолбенел, остановившись в полусотне шагов от стройки, где стена маяка была поднята уже на пять локтей.

— Ты есть глупый! — встряхнул он каменщика, который завалил плоскость так, что это было видно даже на глаз, без уровня. И как только посмели положить каменные блоки без него!

— Простите, господин! — зажмурил глаза каменщик. — Что-то не так?

— Помет осла! Сын блудницы, недостойный собственной мумия! — заорал Анхер, брызжа слюной. Он остановился на мгновение, перевел дух и почти спокойно сказал.

— Этот ряд разобрать есть! И этот тоже! Скоба поставить? Свинец залить уже?

— Нет, господин, — понурился каменщик, который искренне думал, что этот паренек еще зелен, чтобы строить храмы. Потому-то он и попытался схалтурить, надеясь, что и так сойдет.

— Я твою шкуру палкой содрать, бестолковый фенху! — сквозь зубы процедил Анхер. — Работа безупречна всегда есть! Если грязь работа — противно Маат. Понять?

— Не-е-ет! — замотал башкой растерявшийся каменщик.

— Завтра палка принести, — пообещал Анхер. — Как у десятник войско. Палка если лучше понимать?

— Да, господин, — проглотил слюну рабочий, не ожидавший увидеть в глазах странного чужака такой огонь ледяной ярости.

— Я бить палкой твои ноги колени ниже, — любезно поделился своими планами Анхер. — Ноги тебе не надо, руки надо. Ты заболеть если и завтра на работа не выйти, я вельможный Филон жалоба подать.