Венец безбрачия

Немного порывшись в памяти я, стараясь скрыть удивление, спросила у Матильды:

- Это золото?

- А то как же ж! Батюшка ваш покойный из монастыря вышивальщицу самолично привозил и почитай цельный месяц она здесь, в ваших покоях и жила. Неужто вы забыли, госпожа Софи?

Отвечать я не стала, но немного задумалась. Главная проблема местных тканей – нестойкие красители. Но если постирать именно это платье… ну, станет его цвет немного светлее, а золото, по идее, вообще цвет не изменит. Скорее всего, слегка прокрасится нитка, которой сделана вышивка. Разумеется, прокрасится не металл, а сам шёлк, на который он накручен.

Но это в любом случае лучше, чем благоухать потом, как бомж.

За право постирать платье я выдержала небольшую войну. Сперва Матильда махнула на меня рукой, очевидно рассчитывала, что я скоро откажусь от этой глупой идеи. Потом принялась уговаривать, потом просто ахала, а уж мысль, что стирать я собираюсь сама и вовсе привела её в ужас. Однако я не уступала, и она согласилась чуть не со слезами на глазах, ворчливо предрекая мне порчу одежды.

По коридорам замка она вывела меня к дверям прачечной – мрачному подземному помещению, у которого под потолком находилось незастекленное окно.

Работницы на месте уже не было, скорее всего она ушла спать. Но на остывающей печи нашлось достаточное количество ещё тёплой воды, в огромной бочке у входа – холодная, а также несколько больших деревянных шаек, прислонённых боком к стене, чтобы стекла вода.

Вспомнила я и ещё один фокус, которому научила меня мама. Правда она использовала не ваниль, а искусственный белый порошок ванилина, добавляя крошечную щепотку при полоскании постельного белья.

Именно поэтому легкий сладкий запах выпечки витал в доме по пятницам, когда мама меняла постельное на наших с ней кроватях.

- Матильда, как думаешь, у повара есть ваниль?

- А, как же ж! Госпожа баронесса ажно в столице заказывает и как гости приезжают – всенепременно на стол выпечку с ванилью подают.

Оставлять платье в прачечной я не рискнула, и мы вдвоём со служанкой двинулись на кухню.

Тётка Гризелда, о которой мне во время болезни рассказывала Альда, оказалась пожилой, одышливой и очень полной женщиной. Недовольная тем, что её потревожили после ужина, она хмуро смотрела на меня, явно не ожидая ничего хорошего.

- Тётушка Гризелда, скажите, у нас осталась ваниль?

- Полбанки ещё стручков. Я госпоже баронесса докладывала, что перец почти кончился и чёрный, и белый, имбиря нет, от корицы – одна шепотка на дне. А ваниль как прошлый раз завезли – так гостей-то больше и не было. Сколь прибавилось – столько и стоит.

- Вот и прекрасно. Пожалуйста, сделай мне полкружки крепкого отвара.

- Из ванили? – с удивлением уточнила повариха.