Венец безбрачия

Я с опаской смотрела на совершенно не герметичную крышку и уточнила:

- Как ты её делаешь?

- Обыкновенно! Ягоды намою, на сетке разложу, чтоб вода стекла. Затем в горшок кину, крышкой прикрою и возле краешка плиты ставлю. Оно и кипеть не будет, а просто полопается от жары и будет томиться. Езжли допустим днём поставила, так до самого вечера.

Я лично открыла крышку горшка, подозревая, что увижу там плесень. Но никакой плесени или порчи там не было, только сверху застыла небольшая пленочка подсохшей ягодной массы. Взяла чистую ложку и отогнув плотную плёнку попробовала на вкус густо-бордовый ягодный сок.

Б-р-р-р! Такой жуткой кислоты испугается любая плесень! Так что в кувшин, куда тётка Гризелда процедила травяной отвар, я щедро добавила почти стакан густого сока.

***

К моему возвращению в комнату процесс охмурения барона Клингера развернули полномасштабно: Альда щебетала и щебетала, рассказывая о последнем бале.

- Ах, граф Воттенберг конечно старик, но он прекрасно танцует. А еще… - она кокетливо потупилась и немножко тише, задушевнее, добавила: - Граф мне сказал, что я самая красивая девушка на этом балу! Конечно, я думаю, что господин граф пошутил по доброте душевной, хотя он и говорил мне это не один раз… Но все же это, наверное, была шутка…

Альда явно ожидала от барона, что он кинется уверять её, что граф не шутил.

Поэтому в комнате возникла несколько неудобная пауза..."

"Проходя мимо блондина я глянула на него и поймала чуть змеиную улыбку на губах. Налила в стакан ещё горячее питье, и поняла, что не смогу поднять темноволосого больного, всё-таки, хоть он и был ростом ниже блондина, сам по себе парень оказался вовсе не мелкий.

На маленьком столике возле постели я обнаружила большую деревянную ложку и этой ложкой додумалась «накормить» пациента. Он неловко вытягивал губы трубочкой и чуть морщась от кислоты глотал тёплое варево.

А у второй кровати в это время медленно и со скрипом начал срабатывать сценарий Альды:

- Я не думаю, что господин граф пошутил, прекрасная хозяюшка. Господь действительно наделил вас выдающейся красотой и достоинствами. – сказано это было после большой паузы и с таким тоном, как будто барон Клингелн слегка сомневался в своих словах. Впрочем, сестру это не остановило: то ли она не чувствовала этих тонкостей в разговоре, то ли не понимала, как повернуть беседу в другую сторону.

- Ах, вы тоже мне льстите, господин барон! Но у нас есть очень красивая девушка – Марильда. Вот она ужасно расстроилась, что граф назвал меня первой красавицей, потому что думала…

Я изо всех сил постаралась отключиться от этой бессмысленной трескотни. Мои мысли в данный момент занимала та самая алыча. Я не зря в прошлой жизни столько лет проработала автором рубрики «Саквояж».