Венец безбрачия

Я не понимала одного – зачем ей это?! Что она рассчитывает получить, сжив меня со света? Кроме того, я не могла не верить Матильде, а та утверждала, что письмо отправлено в монастырь Святой Агриппины. Что-то во вех этих сведениях очень сильно не совпадало.

- Спасибо вам, что сочли нужным предупредить меня, господин барон. – Мне показалось, или на его лице действительно промелькнуло удивление? – Я поняла, почему мне следует принять ваше предложение. Я не поняла только одного: зачем вам такая жена? До тех пор, пока я не получу ответ, ни о каком браке с вами я не буду даже думать.

На этом наша беседа и прервалась, так как в комнату вернулись Альда и барон Клингер. Надо сказать, что для блондина эта прогулка была тяжеловата. Все же он тоже был ранен, хоть и легче, чем его друг, и тоже потерял некоторое количество крови. Сейчас блондин был бледен и на кровать уселся с явным облегчением. Было сильно заметно, что он устал, но первое что он сделал войдя в комнату – посмотрел на своего друга вопросительно и дождался, пока тот отрицательно мотнуло головой.

Это так явно огорчило барона, что он заметно нахмурился.

Альда же прицепилась ко мне:

- Ну что ты расселась?! Не видишь, что господин Клингер сильно устал? Пойдем! Нужно прислать Гридо, чтобы он помог господину барону раздеться и лечь. Вставай же, Софи, и немедленно пойдём отсюда! А вы, господин Клингер, не скучайте! После обеда я обязательно зайду ещё раз!

Глава 22

Длительная прогулка по коридору в обществе моей сестрицы обошлась блондину достаточно дорого. Все же он был ещё достаточно слаб после ранения и когда пообедав, мы вернулись в комнату к больным, то смогли подслушать ещё один интересный разговор.

Клинген настаивал на том, что прогуляется с Альдой по коридору, а вот барон Тенгер запрещал ему это делать. Когда мы вошли, оба гостя замолкли, но на предложение Альды пройтись блондин хмуро ответил, что не достаточно хорошо себя чувствует.

Меня этот маленький эпизод навёл на интересную мысль: все обитатели замка воспринимали блондина как старшего в их паре. Это он принёс раненого Тенгера, это он любезничал с Альдой, а до этого – разговаривал с баронессой и, казалось, главенствовал.

Но, хотя оба гостя представились баронами, расклад сил в их паре, похоже, на самом деле был немного другой.

Альда надулась, бросила несколько гневный взглядом на моего пациента, но потом утешилась обычной болтовней. Я принесла с собой вязание и весь вечер просидела молча, изредка давая больному пить по его просьбе, или протирая ему лицо от испарины."

"Следующий день начался несколько необычно: баронесса-мать ещё до завтрака посетила раненых, сообщила Клингену, что ему нужно больше двигаться.