Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Она явно нервничала, что было обычно ей несвойственно, и дважды пробурчала:

– Ну почему Фрэнк до сих пор не вернулся? Как это некстати!

Вскоре после двух зазвонил телефон. Сэр Хамфри, сидевший в библиотеке, снял трубку, послушал, а потом выпалил, что мистера Эмберли дома нет и где его племянник находится, ему неизвестно. Да, конечно, он обязательно передаст, как только мистер Эмберли появится.

Леди Мэттьюз, которая как раз в этот момент вошла в комнату, пожелала знать, кому так срочно понадобился Фрэнк.

– Фонтейну. Тот просил передать одну странную вещь.

– Что именно, дорогой?

– Я должен передать племяннику, что Фонтейн уехал в Лондон и будет очень поздно. Разве они с Фрэнком договаривались о встрече?

– Не знаю. Вполне возможно. А он сказал что-нибудь про книгу?

– Звонил не сам Фонтейн. Дворецкий, по его поручению. Сказал, что якобы Фрэнку крайне важно знать, что хозяин Нортона будет сегодня в Лондоне и зайдет днем в клуб.

Леди Мэттьюз плотно прикрыла дверь.

– Меня это очень тревожит. Надо найти Фрэнка, и поскорее.

В ответ сэр Хамфри выразил недоумение – почему такая ерунда ее должна беспокоить? – и снова разместился с книгой на диване. Леди Мэттьюз уселась за письменный стол, вздохнула и позвонила в полицейский участок Карчестера. Сэр Хамфри был крайне удивлен, зная, что жена его пользуется телефоном лишь в состоянии серьезного стресса.

Сержант, находившийся на дежурстве, ситуацию не прояснил. Да, мистер Эмберли заезжал в участок утром, но затем уехал вместе с начальником полиции. С тех пор его здесь не видели.

Леди Мэттьюз вновь испустила тяжкий вздох и набрала домашний номер полковника Уотсона: его дома не оказалось.

– Порой человеку ничего не остается, кроме как поверить в злое провидение, – задумчиво и печально произнесла она.

Когда Эмберли не появился и в четыре, леди Мэттьюз заметила, что он просто копия своего отца. Эта фраза вызвала у Фелисити любопытство, ибо ситуация действительно складывалась критическая, раз мать ее позволила себе такое замечание. Но леди Мэттьюз категорически отказывалась облегчить душу и поделиться своей тревогой с родными. А когда она рассеянно отказалась сперва от ячменной лепешки, затем – от хлеба с маслом и наконец – от пирожных, ее близкие забеспокоились не на шутку. И с облегчением и радостными возгласами встретили Эмберли, появившегося лишь четверть пятого.

– Слава Богу, ты пришел! – воскликнула Фелисити. – Где пропадал?

Он окинул ее равнодушным взглядом:

– Расследовал ночное убийство. С чего вдруг я так срочно понадобился? Нельзя ли и мне чашечку чая, тетя Мэрион?

Леди Мэттьюз с каким-то особым тщанием выбирала два куска сахара из сахарницы и, не поднимая от нее глаз, заговорила:

– Целых два важных сообщения для тебя.