Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

– Но почему ты отправился именно в Литтлхейвен, Фрэнк? – спросила Фелисити."

"– Моторная лодка! Я не забыл о существовании моторки, способной пересечь Английский канал. Не стану притворяться, будто бы я предвидел, что она рано или поздно сыграет свою роль в этом деле. Нет, ничего подобного. Просто я предположил, что Фонтейн, осознавая всю опасность своего положения, непременно предпримет попытку бежать, как только поймет, что ситуация не в его пользу. И скоростная моторка – лучший способ удрать. Добравшись до Литтлхейвена, я расспросил знающих людей из местных. Выяснилось, что моторку забрали с причала Мортона и перегнали вверх по речке, неподалеку от того места располагалось бунгало Фонтейна. Незадолго до этого моторка была отремонтирована, и когда я подплыл на весельной лодке взглянуть на нее, увидел, что она полностью готова к выходу в открытое море. Я убедился, что предположения мои верны, и потому нанял одного из местных, сторожа, чтобы он наблюдал за моторкой и известил меня по телефону в том случае, если кто-то попробует на ней отплыть. Тогда полиция могла бы преследовать Фонтейна до берегов Франции и при необходимости зайти в порты и попытаться остановить злоумышленника там. До сих пор считаю, что Фонтейн держал свою моторку наготове лишь с одной целью – удрать в случае опасности. Теперь, когда Коллинз мертв, у него не было ни малейшего желания причинять вред Ширли. Без завещания она все равно не могла ничего поделать. Бэзил не хотел совершать ни одного из этих убийств. И я вполне верю, что он говорил правду, когда заявил, что прошел через настоящий ад. И если б в свое время Фонтейн не унаследовал от дяди все его состояние и особняк, вполне допускаю, что он так бы и остался тем человеком, каким являлся в глубине души – веселым добродушным парнем, который всего-то и хотел, что спокойной обеспеченной жизни и достаточно денег для удовлетворения своих невинных пристрастий. Но проблема заключалась в том, что он считал себя законным наследником Джаспера Фонтейна на протяжении слишком многих лет, и сама мысль о том, что теперь он должен лишиться всего этого и остаться с жалкими десятью тысячами, казалась просто невыносимой. Своих средств у него практически не было, но Бэзил на протяжении всей жизни получал вполне приличное годовое содержание от дяди. Бэзил произвел на меня впечатление человека хитрого и увертливого – если припереть его к стенке, но никак не глубокого ума. Уверен, он не предполагал, к каким последствиям может привести первое совершенное им преступление, еще не самое страшное. Двух слуг можно было заставить молчать с помощью небольшого подкупа. И, хотя он знал о существовании Марка и Ширли, вовсе не собирался делиться с ними, что тоже, конечно, не слишком порядочно с его стороны.