Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Бэзил посмотрел на него как на сумасшедшего, продолжил завтракать, в ответ лишь что-то невнятно хмыкнул и сунул нос в свежую газету.

Энтони намазал маслом еще один тост.

– Между прочим, на голове у него был мешок с прорезями.

Фонтейн оторвался от газеты и досадливо бросил:

– О чем это ты, черт побери?

– Если не веришь, взгляни на велосипед. Он и без того был не в блестящем состоянии перед тем, как я сел на него. А сейчас его можно списать из-за полной непригодности.

Фонтейн отложил газету:

– Какой велосипед? Ну что за ерунду ты вечно несешь?

– Велосипед Джоан. Я проехал на нем семь миль. И еще семь обратно.

Фонтейн усмехнулся:

– Да, представляю эту картину. Как ты гонишь на велосипеде семь миль. Может, все же толком объяснишь, в чем дело?

Энтони понадобилось некоторое время, чтобы убедить хозяина дома – это не шутка. Фонтейн наконец проникся серьезностью ситуации и тут же захотел знать, кем именно был тот человек. Энтони ответил, что не знает, хотя кое-какие подозрения у него имеются. Причем не безосновательные.

– Коллинз? – спросил Бэзил, понизив голос. – Господи Боже!

– Заметь, я до конца не уверен. Лица его так и не разглядел.

Фонтейн не стал скрывать, что раздражен до крайности. Сказал, что, наверное, ему придется все-таки уволить камердинера. Энтони охотно поддержал эту идею, но Бэзила вдруг развернуло в обратную сторону. Он заявил, что вся история выглядит неправдоподобно и несправедливо было бы обвинять Коллинза без каких-либо доказательств. Нет, он должен хорошенько все обдумать, но будет держать ухо востро. То, что рассказал Кокрейн, страшно огорчительно, просто ни в какие ворота не лезет. Если подключить к делу полицию, та начнет допрашивать слуг и тогда экономка наверняка уволится. Она уже и так возмущена до крайности бестактными методами допроса, проведенного здесь инспектором.

– И вообще, – гневно добавил Фонтейн, – не советовал бы тебе ночью выглядывать из окна! По крайней мере тогда бы я ничего не узнал и жил бы себе спокойно.

В этот момент в комнату вошла Джоан, и дискуссия тотчас прекратилась. Она с Кокрейном собиралась сыграть в гольф. Вежливое предложение Бэзилу присоединиться было встречено отказом. У него нет привычки быть третьим лишним, сказал он. Кроме того, звонил этот старый болван Мэттьюз и сообщил, что собирается приехать по одному делу.

– И разумеется, я знаю, что это за дело. Еще вчера за обедом он намекал, но я сделал вид, что не понял. У меня и без того забот хватает, и просто нет времени добавлять к ним разбирательство с моим главным лесничим.

– Браконьеры? – спросила Джоан. – Слышала об этом, Фелисити говорила. Наверное, Хичкок проявляет нерадивость.

– Не знаю, не знаю, но я не стану его увольнять лишь ради того, чтобы угодить старине Мэттьюзу.