Ассистент убийцы

Он пару раз чихнет, и кранты тебе. Неужели не боишься?

– Не боюсь. Так можешь помочь?

– Ну, раз надо, так надо! Только сам понимаешь… – Лева пошуршал пальцами.

Молдаванин знал, что в последнее время его старый кореш Лева Лысый сблизился с оренбургскими ворами и время от времени даже общался со смотрящим зоны Пашей Алмазом. Поэтому он понимал, что при желании Лева может организовать ему встречу с Сухарем, но это будет стоить денег.

– Хрусты есть, сделай мне разговор, не затягивай с этим, – сказал Ваня и незаметно сунул в руку Леве четвертак, заначенный еще в прошлом месяце.

Лысый кивнул и не спеша побрел в сторону четвертого барака, рядом с которым прогуливались оренбургские."

"Тюремная больница располагалась между столовой и прачечной. Туберкулезная зона стояла особняком от нее. Она представляла собой одноэтажное серое здание с проржавевшей крышей, увенчанное частыми решетками. Дверь, ведущая в этот больничный корпус, была металлическая, над входом тускло мерцал навесной фонарь.

Младший сержант с одутловатым лицом и мясистым красным носом провел Ваню внутрь.

Они прошли по коротенькому коридору и спустились в подвал. Там сержант достал из кармана связку ключей, отделив один из них, вручил его Молдаванину и сказал:

– Вон там изолятор, а это ключ от него. Я с тобой не пойду, еще из ума не выжил, а ты ступай. Сам отопрешь дверь, сам и закроешь! На все про все у тебя полчаса. Старайся там ничего не трогать и к корешу своему близко не приближайся. – Сержант замолчал и закурил.

Ваня подошел к указанной двери, открыл ее и шагнул внутрь.

Глеб Сухоруков сидел на грязном полу камеры, рядом с лежаком, прикрученным к стене.

Поначалу туберкулезник никак не среагировал на появление нежданного гостя, но потом повернул голову и прохрипел:

– Молдаванин! Ты? – Голова Сухаря затряслась, он стал кашлять и не меньше минуты трясся в судорогах.

Ваня присел у двери и прислонился к ней спиной.

– Ну, здравствуй, Глебушка! – сказал он. – А я ведь уже и не надеялся, что мы с тобой снова встретимся.

Молдаванин прервал рассказ, зажмурил глаза. Его лицо скривилось.

Зверев посмотрел на него и спросил:

– Зачем ты искал Сухаря? Надеялся, что он тебе скажет, где спрятаны деньги, украденные у инкассаторов?

– При чем тут деньги?

– На дело вы вчетвером пошли, подельники тебя бросили, а денежки на троих раскидали.

– И что с того?

– Не обидно было одному за всех отдуваться?

– Не было у меня никаких обид. Когда подстрелили меня, Ромка оставлять не хотел, хоть я и велел ему убираться! Подумать только, мой сын, которого я всегда считал слюнтяем, повел себя правильно! – Молдаванин усмехнулся. – А ведь он весь в мать. Ромке никогда не нравилось заниматься тем, чем мы жили. В детстве ему постоянно перепадало.