Ассистент убийцы

Зверев покачал головой и осведомился:

– А по тому коротышке, которого я завалил, что? Долго мне теперь отписываться придется?

– А чего там отписываться? Слушай, Василич, а ты давно этого Лафета вел? Как ты на него вышел?

– На какого еще Лафета?

Веня указал на разбитое лицо Зверева и сказал:

– На того самого, который тебе вывеску попортил.

– Кто он?

Веня усмехнулся, но, в отличие от Лысенко, умничать не стал, а просто вкратце поведал все, что узнал об убитом бандите.

– Фима Басс, говоришь? Я уж подумал, что меня какой-то обычный ханыга чуть не угробил, а тут вон оно что. – Зверев прикоснулся к разбитой губе. – Лафет! Да уж, это точно. Удар левой у него пушечный. Значит, подстрелил я матерого бандита. Это очень даже хорошо. Получается, что за эту потасовку меня сильно мордовать не станут. Можно будет спокойно делами заняться.

– Какие уж тут дела? Тебя же только прооперировали.

– И что? Я как раз в эту больницу наведаться хотел, а тут меня еще и с мигалками привезли. Вот я и решил, что надо пользоваться моментом, начал копать.

– Много накопал? – полюбопытствовал Веня и улыбнулся.

Он вспомнил все, что поведали ему о пребывании Зверева в больнице негостеприимная работница регистратуры и его соседи по палате.

– Узнал кое-что про одну интересную дамочку!

– Видел я твою дамочку! Ничего такая, аккурат в твоем стиле, – проговорил Веня и усмехнулся.

Однако Зверев глянул на парня так, что у того напрочь пропало желание шутить.

– Я про другую дамочку! – заявил капитан милиции.

Веня насторожился, подался вперед и спросил:

– Кто такая?

– Был я тут на днях у покойного Завадского, пообщался с его супругой, – проговорил Зверев, выбросил в урну папиросу и поежился. – Выяснил я, что Валентина Михайловна, жена убиенного доктора, не особо его любила.

– Думаешь, это она его?.."

"– Может, и она. Или же и нет. Первый муж Валентины погиб еще в финскую, сын – при освобождении Прибалтики в самом конце войны. С Завадским она сошлась уже после, от безысходности за него вышла. – Зверев вдруг замолчал, охнул, откинулся назад и закрыл глаза.

– Тебе плохо, Павел Васильевич? Может, врачей позвать?

– К черту! Слушай и не перебивай! Итак, Валентина заявила мне, что мужа не любила, но относилась к нему с уважением, а вот сам Завадский, по ее мнению, имел на стороне любовницу. Наш доктор стал пропадать по ночам, причем, как выяснилось, на работе в эти дни он тоже не появлялся. Не буду утомлять тебя подробностями, но Завадская заявила мне, что муж изменял ей с кем-то из медперсонала его собственной больницы. Как ты уже, наверное, заметил, здесь полно хорошеньких медсестер и санитарок.

– Поэтому, угодив сюда, ты скрыл, что являешься сотрудником милиции. Ведь любая из этих красоток могла бы оказаться любовницей Завадского.