Бабий ветер

Лили никогда ни о чем не просила, как бы и не нуждаясь ни в чем: грациозная, тоненькая, руки красивые… ну, очень женственная она была, наша Лили. Только на лице многовато пудры. Однажды, ожидая клиента, я стояла рядом с ней на фронт-деске; был солнечный день, и когда она повернулась в профиль к окну, я вдруг заметила у нее довольно явственный кадык. Протянула руку, легонько дотронулась: «У тебя кадык, как у мальчика». «А я и есть мальчик», – отозвалась она, доверчиво улыбаясь.

Видимо, на моем лице отразилось некоторое замешательство, или слишком резко я руку отдернула, но Лили не обиделась; усмехнулась и стала рассказывать свою жизнь.

Она родилась мальчиком, но с детства – и физически, и психологически – ощущала себя девочкой: играла в куклы, сторонилась мальчишек. А росла Лили не в Норвегии или Швеции; у китайцев многие годы детьми считались только мальчики, девочек сплошь и рядом выносили и оставляли на обочине дороги. Сначала в семье над ней смеялись, потом издевались. Когда подросла, стали наказывать…"

"Когда родители поняли, насколько это серьезно, ее просто выгнали из дома, в чем стояла. Денег не было; говорит, голодала, «делала все» – и я не могу представить, что именно, даже подключив всю свою фантазию. Накопила деньги только на грудь и сделала ее уже в Штатах, куда перебралась лет десять назад – в то время эмигрировать было легче. Не знаю, принимала ли гормоны, лекарства ведь тоже стоят немало, лицо, видимо, брила, потому и такой слой пудры. Но природа действительно создала ее очень женственной, поэтому больших усилий внешнее превращение не стоило. Конечно, она мечтала довести все до конца: то есть убрать пенис и полностью воплотиться в женщину. Но понимала, что таких денег ей не собрать. А вот сексуальная ее жизнь была весьма наполненной. Успех у мужчин ошеломительный, причем не только среди гомосексуалов, в основном среди нормальных мужиков, которых привлекала именно такая вот двойная клубничка. Я, конечно, проявила жгучее техническое любопытство: как да что? Она рассмеялась: «Я ж не до конца женщина» – и вильнула своей очаровательной попкой.

Проработала она у нас чуть больше года, платили ей немного, денег на осуществление мечты наскрести не удавалось. Тогда она уехала в Сан-Франциско – там великая китайская стена.

С полгода еще Лили мне звонила, очень скучала по моим пирогам. Не уточняла, чем занимается. «На жизнь хватает». «А на “это”?» – спрашивала я, и она грустно смеялась. Она так не любила свое мужское начало, что даже называть ненавистную часть тела отказывалась. Говорила: «это».

Сейчас вот вспомнила: однажды на работе устроили парти, мы с Лили опрокинули по рюмашке и вышли покурить.