Блейз Уиндхем

— Гардеробная вот здесь, — объяснила Геарта, указывая на дверь в углу спальни.

Блейз обомлела: даже спальня ее родителей не была так велика.

— Это комната леди Кэтрин? — спросила она у горничной.

— Разумеется, миледи. По обычаю эту комнату надлежит занимать графине, но милорд велел заново обставить ее для вас. Во времена леди Кэтрин драпировки были малиновыми — ее любимого цвета, он подходил бывшей хозяйке…

Идемте же, миледи, а то вода остынет.

Блейз увидела просторную дубовую ванну, стоящую у камина. Над ней вился благоуханный пар. Дома у Блейз ванна была вполовину меньше, но похоже, все вещи здесь отличались внушительными размерами.

Блейз позволила Геарте раздеть себя и искупать. Вода в ванне была маслянистой и источала аромат фиалок. Вытерев госпожу, Геарта помогла ей одеться в кремовое шелковое домашнее платье. Застегивая последние из мелких перламутровых пуговок, Блейз бросила взгляд на окно и увидела, что приближается ночь. Геарта подвела хозяйку к огромному зеркалу.

— Разве вы не прелесть, миледи? — с удовлетворением произнесла горничная. — Вам не составит труда угодить его светлости.

Только теперь Блейз вспомнила, что приближается ее первая брачная ночь — за весь день она не успела задуматься об этом, слишком уж много событий ей пришлось пережить. А теперь вдруг оказалось, что ей предстоит встретиться — с мужем, которому не терпится напомнить о своих правах и зачать ребенка. Глядя в зеркало, Блейз, не лишенная сообразительности, понимала: и ее лицо, и фигура представляют сильнейшее искушение для любого мужчины. Перед ее глазами предстала девушка ростом не выше пяти футов и. трех дюймов.

В узком вырезе платья открывалась соблазнительная ложбинка между упругими грудями. Золотистые распущенные волосы вились вокруг лица и ниспадали на спину, мягкие, как шелк платья, с которым они соприкасались.

Заглядевшись, Блейз вздрогнула, услышав стук в дверь.

«Хорошенькая служанка просунула голову в комнату и сказала:

— Прошу меня простить, миледи, но кухарка послала узнать, можно ли подавать ужин.

Прежде чем Блейз сумела ответить, за нее это сделала Геарта:

— Ну конечно, милочка! Живо пришли сюда лакеев, чтобы они унесли ванну, пока не появился его светлость.

Да поторопись же!

Блейз внимательно наблюдала, как лакеи, отворачиваясь из деликатности, уносят из комнаты ванну. Сквозь дверь, ведущую в гостиную, она видела, как служанки накрывают на стол, устланный белоснежной скатертью. На столе возвышался серебряный шандал.

— Надо ли послать за его светлостью, миледи? — спросила Геарта.

После минутного смущения Блейз кивнула. У нее не было причин отвергать Эдмунда — подобный поступок неизбежно вызовет скандал.