Блейз Уиндхем

— Гроза! Н-н-ненавижу грозы! — жалко всхлипнула Блейз, зарывшись лицом в его ночную рубашку, ибо ему не хватило времени набросить халат.

— Почему же ты не попросила кого-нибудь из горничных остаться с тобой? — резонно спросил он.

— Но ведь… только дети боятся грозы! — Блейз отчаянно зарыдала, содрогаясь всем телом, едва над головой вновь загрохотал гром. — Не хочу, чтобы вы считали меня трусихой, увидев, что я боюсь какой-то жалкой грозы!

Жалкой грозы? Он рассмеялся бы, если бы ужас Блейз не был столь реальным. Гроза была и правда чудовищной, подобной эрлу еще не доводилось видеть.

Горячие слезы Блейз пропитывали его рубашку. Она неудержимо дрожала.

Едва Эдмунд протянул руку, чтобы пригладить медово-золотистые волосы, как за окнами вновь загрохотало.

— Хочешь, я побуду с тобой? — спросил он, думая при этом, что Блейз — самая восхитительная из женщин, каких ему случалось держать в объятиях.

— Да, милорд.

Он осторожно положил ее на пуховые подушки и взглянул ей в лицо. Ее глаза в эту минуту напоминали омытые дождем фиалки, губы соблазнительно подрагивали.

— Блейз, я не могу поручиться за себя — ты меня понимаешь? Я должен быть совершенно откровенен с тобой, дорогая, — он серьезно взглянул на нее.

Блейз испуганно прикусила нижнюю губу, и ее маленькие, ровные белые зубки впились в розовую плоть.

— Вы хотели бы заняться со мной любовью? — еле слышно проговорила она.

Улыбка заиграла в уголках губ эрла.

— В таком случае ты мгновенно забыла бы про грозу, — ответил он. — Но если хочешь, я оставлю тебя, дорогая.

Блейз задумалась, но в это время еще один яростный раскат грома потряс окна и заставил ее вновь броситься на грудь мужу.

Блейз в отчаянии прижалась к нему грудью, и в этот миг все благие намерения Эдмунда Уиндхема бесследно исчезли. В конце концов он был простым смертным, а не героем рыцарем из романа. Блейз — его жена, и он всей душой желал ее. Тони прав — она принадлежит ему! Он овладеет ею и покончит с этим вздором! Он сорвал с себя рубашку и запустил пальцы в ее волосы, запрокидывая голову Блейз и впиваясь губами в ее рот."

"Его страсть изумила Блейз. Они целовали и обнимали друг друга уже много недель подряд, но таких поцелуев между ними еще не случалось.

Это был требовательный поцелуй, он обжигал ее нежные губы, заставлял их приоткрыться. Его язык проникал в ароматную пещеру ее рта. Их языки впервые встретились, и Блейз содрогнулась от остроты нового ощущения, — казалось, соприкоснулись два лоскута теплого бархата. Все ее тело ослабело от этого ощущения, но она все еще не решалась удовлетворить голод мужа.

Теперь между ними не осталось недосказанного.