Блейз Уиндхем

Переступив через разноцветный ворох ткани, она стащила кофточку через голову, и теперь была обнажена — если не считать бархатных туфелек и черных чулок.

— Подайте мне ночную рубашку, сэр, — шутливо приказала она супругу.

Карие глаза Эдмунда Уиндхема вспыхнули от острого желания, когда он взглянул на свою прекрасную жену. Быстрыми движениями он избавился от одежды и застыл обнаженный, не скрывая своего возбуждения. Поймав Блейз за руку, он повел ее к постели.

— Вы забыли обувь! — запротестовала она.

Эдмунд снял туфли с узких ступней жены, а затем не торопясь стащил с нее чулки с подвязками.

— Не могу больше ждать, — простонал он. — Ты сводишь меня с ума! Такой пытки не выдержит ни один смертный!

— Я готова для вас, мой страстный супруг, — прошептала она, подставляя ему губы.

В его поцелуе стон отчаяния смешался со вздохом облегчения, пока он погружал меч в ее пылающие ножны. Как всегда, Блейз охотно приняла его и была так же рада угодить ему, как и испытать наслаждение.

Блейз ощущала, как он заполняет ее, и почти сразу достигла восхитительного состояния блаженства, которое каждый раз вызывал у нее муж.

Разве плохо наслаждаться таким небесным союзом мужчины и женщины? Блейз еще стеснялась спросить об этом у матери, и кроме того, подозревала, что заводить подобные разговоры не подобает. Она не могла дождаться дня, когда Блисс и Блайт выйдут замуж, чтобы поделиться с ними своим восхищением, но надеялась, что и они будут наслаждаться супружеской жизнью не меньше ее самой."

"Она слабо вскрикнула, достигнув первой вершины, а после этого волны блаженства стали накатывать на нее одна за другой.

Она радостно приподнималась навстречу мощному копью, стонала, когда оно погружалось все глубже в нежную плоть. Только бы судьба не лишила ее таких радостей!

Наконец возбуждение эрла перешло все пределы, и он выплеснул сок любви в золотую чашу жены, прежде чем рухнуть ей на грудь.

— Господи, как я люблю тебя, — задыхаясь, прошептал он ей на ухо.

«Наверняка теперь у нас будет ребенок, — сонно думала она, когда муж отстранился и лег рядом с ней.

 — На следующее Рождество у нас будет сын!»

Рождественский обед подали вечером, и леди Морган вновь была ошеломлена обилием яств. Устрицы и рыба так далеко от моря были роскошью, в которой леди Морган не могла себе отказать. Мужчины охотно поглощали устриц, принесенных в дубовых блюдах, наполненных колотым льдом. Они с треском открывали раковины, проглатывали целиком их холодное содержимое и обменивались с дамами замечаниями по поводу пикантного вкуса этого кушанья.