4
0
— Ой, не нуди, — только отмахивается от меня Рэм, обмениваясь крепким рукопожатием с Гореловым. — Там на пороге еще работают. Им ещё дом проверять.
— Именно, — в гостиную заглядывает тот невзрачный человек, что звонил отцу Димки. — Дмитрий Сергеевич, у вас есть идеи, что произошло?
Димка выкладывает информацию о звонке Васи Зверева и о конфликте с Сашей.
— Дружок, бля, — выплевывает он.
Я вслушиваюсь и не верю своим ушам. Такое, что, реально происходит в обычной жизни? И не с кем-то, а со мной?
Тип задумчиво барабанит пальцами по стеклянной столешнице журнального столика.
— Ну… судя по всему, если это Зверев, то он не собирался вас убивать. Пока не могу сказать точно, но предварительно бомба была на таймере. То есть никакой гарантии, что вы будете в машине в момент взрыва, не было. Установлено, скорее всего, сегодня ночью после вашего возвращения. Но мы можем это узнать. Не хотите позвонить своему другу, Дмитрий Сергеевич?
Он протягивает, видимо, найденный в клумбе треснутый Димкин мобильник.
Стиснув зубы, Горелов с какой-то попытки все-таки набирает Зверева и включает громкую связь."
"Всего пара гудков, и Саша берет трубку.
— Быстро ты. Понравился мой сюрприз? — голос его сочится ядом.
— Ты отморозок, ты понимаешь, что ты сделал? — с трудом сдерживаясь, цедит Дима.
— Мои зубы за твою тачку? Нормальный обмен.
Я так и представляю, как он скалится.
— Ублюдок, Инга чуть не села в машину…
— Жаль, что не села, так вышло бы еще красивее, но на такое я даже и не надеялся.
— Тебе конец, мразь.
— Это мы еще посмо…
Но Димкин телефон в этот момент решает, что с него хватит, и разряжается.
— Этого достаточно, — кивает своим мыслям дядька. — Сергей Михайлович уже вылетает. Думаю, завтра будет здесь. Мы вам еще позвоним, Дмитрий Сергеевич.
Мы? То есть никто не собирается вызывать полицию?
То, что мужик не следователь, хотя у него явно полицейское прошлое, я понимаю отлично.
— Матери не говорите пока, — хмурится Горелов. Безопасник еще раз кивает и оставляет нас.
Рэм, который до его ухода сидел тише воды, ниже травы, подает голос.
— Ты как? Я что-то могу сделать?
Дима мотает головой.
— Нет, брат. Мне сейчас ничего не надо.
Они обнимаются. Крепкие мужицкие объятия, которые вызывают у меня слезы. Не знаю, почему.
— Не реви, принцесса. Тебе еще штопать своего героя, — усмехается нарочито бодро Рэм.
Он сваливает так же. Через окно. Вот вроде взрослые, а в такой ситуации ведут себя, как дети.
Вздохнув и собрав всю волю в кулак, я обрабатываю спину Горелова, поражаясь тому, что единственный целый кусок у него там, где набита татуировка.
Мои прикосновения так осторожны, что я не всегда понимаю, прикоснулась ли я на самом деле.
