4
0Теперь расхлебывай.
— Что? Что я должна расхлебывать еще? — я равнодушно смотрю на Рэма.
— Он выгнал всех и сейчас напивается, — набычившись, информирует меня он.
— И что? Я тоже.
— Не прикидывайся дурой, ему нельзя. Инга, он все разнесет к ебеням и опять пустит под откос.
— Пусть разносит, пусть пускает. Плевать. Я здесь при чем?
То, чем я дорожила, он уже уничтожил, если кому-то прилетит еще, мне все равно.
— При чем здесь ты? Ты уже все забыла, да?
О! Я далека от заблуждения, что стерла его из памяти.
И сегодняшний вечер тому доказательство. Но я надеялась, что исцеление началось. И вот я торчу в ненавистном мною барушнике, полном счастливых и горьких воспоминаний, и пью коктейль, который не пила уже полгода, потому что он напоминает мне о нем, хотя собиралась приятно провести время в кругу новых знакомых, которые у меня наконец-то появились.
Сегодня я еще раз убедилась, что помню каждую черточку его лица, каждый жест, движение брови, походку.
Стыдясь этого и стараясь не подавать вида, я жадно пожирала его глазами, растравляя разом закровоточившие раны.
Лучше б он меня не заметил. Или хотя бы проигнорировал.
Увы, я не заслужила милостей вселенной. Этот паскудный мир снова показал мне свое мерзкое лицо.
Он смотрел на меня как на пустое место. Равнодушно, как на смутно знакомого когда-то в пошлом человека, не оставившего и следа в его жизни.
Я видела, чувствовала, что узнал. И ему было плевать на меня.
— Да ты в конец конченная, что ли? — шипит лучший друг моего проклятья. — Ты какого хера приперлась? Ты пожалеешь!
— Уже, Рэм. Уже пожалела.
Мир в глазах этих парней крутится вокруг них. Раз я куда-то пришла, значит, они — причина. Охренеть позиция. Но я рада, что его все-таки проняло.
Это совесть, наверно, его пожирает, или другие демоны его черной души.
Пусть. Ему полезно. Хотя…
— Поехали, — я сдергиваю куртку с соседнего стула.
Если ему сейчас хреново, я постараюсь это усилить.
Глава 2
Инга
— Ты совсем рехнулся? — спрашиваю я Рэма, глядя на неоновую вывеску, под которой он паркует свой новенький, но уже прокуренный ауди.
— А ты думала, я куда тебя привезу? — гаденько усмехается он."
"Я распахиваю дверцу с намереньем свалить отсюда поскорее. Баня не баня, бардак не бардак, мне здесь делать нечего. Стоит мне выставить ногу, как Рэм, уловивший, что я сейчас оставлю его с носом, удерживает меня за руку. Хватка у него стальная.
— Ты чего?
— Слышь, урод, я через это второй раз проходить не собираюсь. Вали к своему дружку-хозяину сам!
— Он один там, — упирается Рэм.
Видимо, и правда ему надо, чтобы я пошла. Даже презрительное «урод» проглатывает. В баре хамил активнее.
— Мне ему посочувствовать? — ядовито интересуюсь я, уже жалея, что ударивший в голову алкоголь подвиг меня на это безумство.
