4
0
Она закусывает губу и смотрит на меня испуганно, потом, зажмурившись, кивает.
— Девочка моя, ты не пожалеешь, — клянусь я, укладывая я ее на постель.
Забираюсь под юбку и стаскиваю с нее уже влажное белье…»
Ублюдок!
Он оказывается, еще все помнит!
Зачем? Зачем он это прислал? Чтобы что?
Меня буквально скручивает. А он все-таки мастак сделать больно. Ударить в слабое место. Хорошо же.
Я дам сдачи.
Умывшись холодной водой, я сажусь за перевод.
Глава 12
Инга
Утром в универе, я скорее напоминаю зомби.
Длинные фразы не воспринимаю вообще. После первых двух слов речь превращается в белый шум, воспринимаемый мозгом, как колыбельная. Я пытаюсь не моргать совсем, потому что, стоит мне медленно моргнуть, как я выпадаю из реальности.
Отправив вчера «перевод» напрямую заказчику, я рухнула спать уже около четырех утра. Я много раз стирала и начинала заново, но, в конце концов, у меня получилось. Это было больно, словно я сдираю корку с едва затянувшейся раны. Я пережила эту пытку не без потерь, но если и это не заставит его оставить меня в покое, то я не знаю, что мне еще поможет. Пусть изводит, я вынесу, но видеть, как он марает мои чувства и топчет их в грязи, невыносимо.
Безжалостный будильник поднимает меня в шесть тридцать, и сейчас я практически не соображаю. И ничего не чувствую.
С пустым взглядом я сижу за столом и перекладываю договоры.
К обеду у меня сами собой закрываются покрасневшие глаза.
Все, чего я хочу, даже не кровать, а чтобы все просто заткнулись и не хлопали дверями. Меня уже знобит от недосыпа.
Неудивительно, что происходит неизбежное.
В перерыве, когда все сваливают с кафедры в кафетерий или просто на свежий воздух, я, подложив под щеку руки, выключаюсь на рабочем столе в солнечном пятне, распластавшемся на гладкой поверхности."
"Муть, принимающая меня в свои объятия тревожная, полная болезненных воспоминаний. Хочу вырваться из этих тисков, но не могу. Нет сил. И мной завладевают кошмары прошлого. Они всплывают, обрастая выдуманными деталями.
Мне хочется убежать, спрятаться. Хочется, чтобы кто-то заслонил меня от всего, и сознание сжаливается надо мной.
Туман беспросветной боли рассеивается постепенно.
Сначала в мрачную картину врывается знакомый запах сигарет и парфюма с горьковатыми нотками. И вместе с ним мрак сменяется теплым светом.
Мне снится, что-то из сладкого прошлого, когда все хорошо, и самая серьезная проблема — пропущенный сеанс маникюра.
«Ты моя, слышишь?» — требовательный низкий голос. — «И никто тебя не получит! Ты поклялась!»
Даже во сне хочется плакать.
Особенно, когда знакомым жестом рука скользит по моим волосы и пропускает пряди через пальцы.
«Дим», — хнычу я.
Виска касаются губы и прокладывают дорожку вниз по щеке.
И я всем существом рвусь к ним. Мне так их не хватает.
