Чужими мы (не) стали (СИ)

Некоторые даже перебесились».

Устроенный миропорядок рушился. Его налаженная жизнь. Машка, с которой все было в первый раз и ярко, а потом постепенно вошло в привычку. Он знал ее разную: страстную, немного капризную, неудержимую максималистку и упрямицу.

Плачущую над фильмом про Хатико... Рисующую на его спине сердечки после секса.

Она будет категорична и резка. Сделает себе хуже, но не отступит. Как, например, боролась за свою девичью фамилию, при подаче заявления в ЗАГС, смешно доказывая: «Чтобы Голубевы не вымерли».

— Уходи, — в золотисто-карих глазах разгорался огонек тигриной ярости.

Мужчина дрогнул. Однажды он уже видел подобное выражение в других глазах.

Отец Маши чуть его не убил, узнав, что тот спит с его любимой дочуркой. И если бы Макс струхнул и сбежал, то его больше не подпустили. Он не сбежал, хотя было страшно до усрачки, и коленки тряслись. Обнял бледную Машку и сказал: «мы будем вместе».

Получается, что предал себя того — сопливого пацана, влюбленного в рыжую бестию.

9.

Иногда спасает только тишина и чашка кофе в руке. Реакция Марии была ожидаемой, внутри сработал защитный механизм, отторгаемый все неправильное.

Зачем терпеть? Выжидать? Когда и так уже все понятно... Их союз, державшийся на любви и доверии разрушен до основания."

"Хреново? Да. В каждой клеточке вибрация, в ушах гудит, будто с корнем из нее вырывают часть тела. Она жила в теплом мирке, в своей защищенной от всех сторон раковине, не замечая, что вокруг кипят страсти, создаются и ломаются семьи, рождаются дети. Кого-то отвозят на кладбище. Есть женщины, которые раздают себя авансами женатым мужчинам, без стеснения. Без гордости... Воруя чужое счастье.

Мимо все проходило, мимо.

.. Пока к ней не попали треклятые письма — точка отсчета событий, вскрывших скрытое несовершенство семьи Голубевых. И ее, личную.

«Может, сжечь к чертям и развеять по ветру? Забыть, словно и не было. Помнить об отце только хорошее. Маме помогать...» — мелькнула шальная мысль. Мария даже подорвалась, соскочив прытко с места. На столе удивленно зазвенела посуда.

«Брат! У тебя есть брат. Его тоже вычеркнешь?» — прозвучал язвительный голос в голове, на половине пути.

Маша медленно доплелась обратно, опустилась на стул и зарылась пальцами в шелковистые волосы.

Смотрела на комок бумаги, к которому прикасаться не хотелось, будто в нем живут самые омерзительные тараканы.

— Мам, ты как? — Мария позвонила матери, чтобы доложить, что задержится на неопределенное время.

— Нормально, — без эмоционально ответила Нина.

— Мамуль, я припозднюсь. Дождусь Максима с работы...

— Правильно, дочка. Дело молодое, супруги должны быть вместе, — на какой-то своей волне утверждала мать. — Обо мне не волнуйся. Мужу время удели. Я тут оладий напекла, суп с вермишелью сварила.