Чужими мы (не) стали (СИ)

Маша бы могла от «новостей» сползти по стулу, да удалось взять эмоции в кулак.

Она не понимала, что за доли у нее теперь в бизнесе дяди Нияза. А он так снисходительно усмехнулся, и закинул в рот пирожное, скатанное в шоколадный шарик. Закачал головой, типа: «Ай, вкусно как... Попробуй, маша, тоже», придвинул ей поближе вазочку с кругляшками в разной посыпке. Позер! Умеет перевести разговор с серьезной темы на неофициальный. Еще бы щекотать начал, как в детстве. Нияз любого пессимиста расшевелит, если будет желание.

Мария позволила себе прыснуть и посмеяться. Разбитое сердце шито белыми нитками, вот-вот расползется, а она, дурочка, смеется.

14.

«Дорогой мой Ростенька, надеюсь есть веские причины, почему ты не отвечаешь на мои письма и не приезжаешь к Кирюше. Сынок ни в чем не виноват и за наши грехи отвечать не должен. Думаешь, подарки, что приносит от тебя угрюмый Буров, заменят ребенку отца? Я все понимаю, любовь моя. Ты боишься огласки, что скажут люди и осудят тебя за чувства. Помнишь, как у Талькова:

Скажи, откуда ты взялась,

Моя нечаянная радость,

Несвоевременная страсть,

Горькая, а сладость?

Вчера Кирилл спрашивал о тебе и просил передать, что новый велосипед ему понравился.

Маша почему-то представила полного парня на велике, у которого трясутся щеки на кочках. Он наматывает круги между жилых общаг где ютились семьи с личным составом. Колеса обязательно скрипят, как старые качели потому, что смазать их некому. Хмыкнув на свои видения, пыталась прочесть до конца сочинительство.

Дальше было не очень разборчиво. Размыто, будто накапали и чернильные синие буквы пустились в пляс.

«Слезами намочила?» — мелькнула у Маши догадка, после третьего письма.

Диссонанс какой-то! Если верить дяде Ниязу, то писанина не имела с реальностью ничего общего. Разгуляева жила в своем выдуманном мире и не хотела понимать, что Голубев к ней флюидами не тянется. Но, тогда откуда взяться пионам?

Мария представила, что разлучницы сейчас нет живых и цветочки ей носят только пластиковые по праздникам. Грустно стало. Она отложила бумагу в сторону, рядом с собой на диване. Встала.

У Маши назревал закономерный вопрос: «Мама знала о Валентине?».

«Не могла не знать» —приходил единственно верный ответ. Это Маша могла многого не понимать, в силу своего возраста и юношеского максимализма. Отец —это пример! Это Эверест, до которого не каждому мужчине дорасти. Правильный.

Суровый. Категоричный. Настоящий полковник.

Как он сказал Максу на свадьбе: «Обидишь мою дочь — прибью. Выходит, еще тогда чувствовал, что не цельный Максимка человек, с червоточинкой.