Чужими мы (не) стали (СИ)

Мария перевела взгляд на кабинет отца, где она нашла те самые письма. Задумчиво прикусила уголок нижней губы.

— Время покажет кто прав, а кто нет. Жизнь полна сюрпризов, — прошипела гостья. — Ты такая наивная, Машенька. думаешь, все решают бумажки?

— Все решает правда! — прорычала Мария. Терпение ее было на исходе. В груди жгло, словно она ядреной смеси с перцем хлебнула. — А, таким как ты... Очень плохо спится по ночам, их кошмары мучают. Мертвые приходят за ответами.

Все в ее гоноре и этом «ты» показывало крайнюю степень неуважения с примесью брезгливости.

Забавно, как у Екатерины дернулся нос, как у кролика, у которого отобрали морковку.

На лбу выступили капли пота. Задышала часто, словно испугом подавилась. Катька отвернулась, пряча взгляд. Она явно не ожидала такого напора от молодухи. Характер-то папенькин, ничего от Нинки нет.

— Нахалка! — из губ интриганки звучало как комплимент — Вы еще у меня попляшите вместе с мамашей. Я такое вам устро-ю.

Катерина подавилась, заметив нового свидетеля их ссоры, маячившего в проходе.

Воздух не в то горло пошел. Она закашлялась, размахивая руками, словно задыхаться начала.

25.

— Простите, дверь была открыта. Я стучал, — парень переминался с ноги на ногу.

Неузнаваемые черты лица. Под носом у подростка пробивается первый пушок усиков. — здесь Голубевы живут?

— Здесь, — Маша отодвинула стул и плюхнулась на него, чувствуя, как кружится голова.

— Меня зовут Кирилл Разгуляев. Мне тетя моя сказала, что отец умер... Я... Я пришел узнать, — он явно стеснялся своей заношенной одежды и дырки на футболке по краю низа. Кроссовок со сбитыми носками и торчащими нитками на расходившихся швах.

— Мальчик, ты уверен, что пришел по адресу? — Машка пошла ва-банк.

И что самое большее подбешивало, так это ухмылочка у гостьи, которая хотела досмотреть спектакль до конца.

— Туг живут Голубевы, — закивала жабо-гадюка, облизнув губы, словно еще не нажралась за чужой счет. Она потянулась и выхватила из тарелки бутерброд с творожным сыром и кусочком слабосоленой форели сверху Зачавкала."

"Повернулась к Марии. — Чего, не накормишь с дороги ребенка? Совсем совести нет? Выгонишь вот так. А он имеет полное право здесь находиться и на часть отцовской квартиры.

Маша взяла вилку со стола, одарив женщину взглядом: «Это у кого здесь совести нет, еще посмотреть нужно?».

Задумчиво покрутила. Вспомнила, что в прихожей есть чемоданчик с отцовскими инструментами. Несколько ударов молотком... хотя бы по столу, уговорят свалить кого угодно. Протяжно вздохнув, Мария подняла на парнишку глаза и тот втянул голову в плечи, ожидая от нее криков, ругани. Привык к такому обращению дома.

— слышь, Кирилл? Обманули тебя. Не отец тебе Ростислав Голубев. Могу поспорить на все свое оставшееся наследство.