Чужими мы (не) стали (СИ)

Особенно тщательно прошлась взглядом по матери. Прищурилась на Бурова, словно обвинить его в чем-то хотела.

Поджала губы в знак осуждение. Тот только руками развел: «Такие дела».

— Мам, разошлись все. Ну, почти, — моргнула, соображая, как преподнести известие о новом госте. Нина Голубева — не глупая, она сразу все поймет. — Там это... Кирилл Разгуляев пришел.

И сдулась, втянув щеки и опустив взгляд в пол.

— Чего-0-0? — соскочил Нияз, чуть не опрокинув свое седельное место. Прошел как ураган рядом, подвинув женщин с прохода... Кинул по пути на растерянную Нину взгляд: «Я все решу».

Поступь тяжелая, как у быка. Сразу видно, кто в их окружении носит трусы с надписью ""Тhе Boss"".

Остальные, переглянувшись, гуськом потянулись за ним. Мария даже испугалась за парня. Только его оставила на пять минут, подлив в стакан компота.

Отвечать не нужно. Оба понимали, что каких-либо решений Голубева сегодня не примет.

Остальные, переглянувшись, гуськом потянулись за ним. Мария даже испугалась за парня. Только его оставила на пять минут, подлив в стакан компота.

28."

"— Не бойся, пацан, больно не будет, — подталкивал Нияз растерянного Кирилла в спину к двери частной клиники.

— Нужно разрубить этот «Гордиев узел», узнать наконец правду. Мы сделаем тест ДНК, сравнив тебя и Машу. Если он разбавит хоть какие-то проценты, что вы родственники по крови, то можешь смело, как говорит твоя тетка, подавать в суд на наследство. Плюнешь в пробирку и все... — зачем-то подмигнул Марие. И вообще, Буров был в прекрасном расположении духа. После тега-тет с Ниночкой у него уже не будет «как прежде». Перед уходом успел поймать ее теплую ладонь, сжать осторожно. Обещать одними горящими глазами, что все будет «хорошо».

— Здесь подпишите, что соглашаетесь на добровольную сдачу биоматериала, —им подсунули расписки. Затем провели в лабораторию. Вся процедура длилась не более десяти минут.

— Результаты будут у вас на электронной почте, которую вы указали в анкете, —девушка администратор меланхолично взглянула на них, выдав механическую улыбку.

— Все? — Кирилл был подавлен, он не ожидал, что его родство будет кто-то оспаривать. Топтался на одном месте, уставившись на асфальт под ногами.

С детства Киру внушали, что Голубев Ростислав — папка.

А кто же еще? Матери давно не стало, она не может рассказать, как было на самом деле. Взрослая красивая женщина, что стояла рядом была совсем ни как сестра. Никакой теплоты в карих глазах Её лицо оставалось непроницаемым, как у сфинкса. Кирилл чувствовал себя гадким утенком среди стаи хищных птиц Чужое все вокруг, неприятное. Шум машин. Люди снуют туда сюда, никто друг с другом не здоровается.

— Поехали, поживешь пока у меня. Потом отправим тебя обратно к... — не успел завершить фразу Нияз.