Чужой муж

Тася обернулась – и Говоров понял, что приговор произнесен не до конца, потому что Тася напоследок добавила:

– Не ходи к ней! Ей вредно тебя видеть!

Говоров молчал, только галстук на шее растянул. Душно что-то стало…

А Тася сразу отправилась в больницу к Шульгину. Рассказать о Лиле.

Он был так потрясен, что Тася испугалась, как бы мужу не стало плохо. И, сидя рядом, тихо плакала от жалости к дочери и от страха за него.

Однако вскоре возмущение взяло верх и помогло Шульгину справиться с собой.

– Ну, Миха… – тяжело выдохнул он. – Со своим самодурством…

Повернулся к плачущей жене и с нежностью произнес:

– Тася, успокойся. Я вернусь – и возьму вас под свою защиту.

Она растерянно моргнула:

– Ты вернешься?.. Вернешься домой?

Шульгин кивнул.

– А как же эта твоя… коллега? – настороженно спросила Тася, боясь радоваться, боясь поверить.

– Да какая, на хрен, коллега?! – чуть ли не закричал Шульгин. – Такие коллеги только и существуют, чтобы яблоки резать! – Посмотрел Тасе в глаза и произнес: – Для меня в этом мире есть только одна женщина – это ты! Всегда была и будешь!

Тася чуть ли не хмурилась, слушая это – так она боялась показать ему, как счастлива! Боялась показать, как много значат эти слова, как она ждала их!

– Смотри, Шульгин, а то у меня тоже могут быть коллеги… – заговорила Тася. – Мужчины…

И тут же поняла, что не то говорит, что чушь несет! Только три слова были нужны сейчас. Только три слова могли все исправить между ними… И эти три слова следовало наконец сказать.

Ей самой сказать!

– Я тебя люблю, – сказала Тася.

Шульгин смотрел недоверчиво, потом хрипло выговорил:

– Ну, наконец… Дождался… После пяти лет брака! Все-таки сказала…

Тася кивнула и придвинулась к нему.

Говорить больше было не о чем и делать нечего – только целоваться.

Они и целовались, как ошалелые, а потом Тася слегка отстранилась:

– Подожди, у меня кое-что есть.

Порывшись в сумке, нашла кольцо – то самое обручальное кольцо, которое он оставил на столе, уходя.

– Ну что, – проговорил Шульгин, – и в горе, и в радости? До самой смерти, да?

Тася молча кивнула и надела кольцо ему на палец."

"– Надо же, – смешно удивился Шульгин, – как тут и было!

И сказал решительно:

– Все, я хочу домой. Хочу домой! – Заорал: – Сестра! Я выписываюсь!

Потом посмотрел на Тасю – и снова принялся целовать ее жадно, как голодный или умирающий от жажды.

Ну да, пять лет голодал и от жажды умирал…

* * *Михаил Иванович был изумлен, когда к нему вдруг нагрянул Шульгин. Говоров был уверен: Тася так настропалит мужа, что тот и носа к старинному другу больше не покажет! Нет… Приехал без предупреждения, в субботу.

Похудевший, в светлом костюме, с портфельчиком в руке… Опирается на палку, идет с трудом, но довольно твердо.