Чужой муж

 – Миха! Зачем?!"

"– Доносы он строчил, – хмуро пояснил Говоров. – Доносы! И на тебя в том числе! Вот так-то, друже… А я когда тебя в тюрьме увидел… – Он поводил руками перед лицом, пытаясь напомнить Шульгину, как тот выглядел там, в камере, – у меня все… все в голове смешалось. Пошел, застрелил его…

– Значит, Трухманов, – с трудом произнес Шульгин.

Выпили, не чокаясь, будто за покойника. Ну да, за покойника! Только не за землю пухом, а за огонь адов.

Долго сидели молча.

– Вот что, Дементий… – наконец начал Говоров.

– Ну?.. – настороженно отозвался Шульгин.

Он с самого начала чувствовал, что Михаил не просто так пришел. И поездка в Москву была лишь предлогом. Шульгин знал, что Маргарита уехала. И понимал, что это значит для них: для Говорова, для него, для Таси… И сейчас он сообразил также, что и в убийстве Трухманова Михаил не просто так признался…

Михаил посмотрел ему в глаза и усмехнулся:

– Проехали…

– Говори! – потребовал Шульгин.

– Да ведь ты знаешь, – зло ответил Михаил Иванович. – Говори, не говори…

– Знаю, Миха, – тяжело вздохнул Шульгин. – И ответ ты мой знаешь.

Говоров кивнул:

– Знаю. Ты ее не отпустишь. Никогда.

– Не отпущу.

– Знаю.

Говоров разлил оставшуюся водку по рюмкам:

– А я тоже буду ждать, – предупредил честно. – Давай за нее, друже.

– Давай, – согласился Шульгин.

Одним глотком осушили рюмки и долго сидели потом молча, забыв про закуски и вообще про все на свете, и про назначение, и даже про Трухманова… Оба думали об одном и том же.

Вернее, об одной и той же.

О Тасе.

* * *Родион ел с удовольствием, а Лиле кусок в горло не лез. Хотя вроде бы имелись все основания быть довольной собой. Вчера и борщ сварился отличный, и котлеты муж съел за милую душу, и блинчики с творогом (их, правда, испекла вчера Тася, но Лиля с утра разогрела так ловко, что они только зарумянились, а не подгорели, как частенько случалось раньше) выглядели отлично… Но она не только не могла есть, но даже запаха их не выносила!

За завтраком сидела, тупо глядя в тарелку, подавляя тошноту, но вдруг железистый вкус во рту сделался невыносимым, и она опрометью бросилась вон из комнаты, чуть не сшибив Родиона, стоявшего на пути. Еле успела добежать до туалета, как ее вырвало, да как сильно!

«Что ж я такое съела вчера в столовке? – подумала Лиля, прополаскивая рот под краном. – Надо бы не только мне, но и нашим поварам к маме Тасе сходить поучиться!»

Голова кружилась просто ужасно, все плыло перед глазами.

Она смотрела в зеркало на свое бледное лицо и отмывала брызги рвоты с красивого шелкового халата, подаренного Тасей.

«Отравилась! – окончательно пришла к выводу Лиля, подавляя рвотные спазмы, которые продолжали подступать к горлу.