Чужой муж

А Шульгин сел на кровать – на ту самую, куда так ни разу и не легла Тася, – и долго сидел там, глядя на их свадебную фотографию.

Он держит Тасю на руках; белые лепестки ромашек и легкие Тасины кудряшки касаются его лица, и смотрят Шульгин с Тасей друг на друга так, словно верят в чудо, надеются на него – и немножко боятся чего-то…

Правильно делали, что боялись. Чуда не произошло. Может, потому, что чудес в принципе не бывает, ну не способно на них провидение… Шульгину очень бы хотелось думать именно так, однако он понимал, что на провидение клеветать не стоит. При чем тут вообще какое-то провидение! Сам он во всем виноват. Может, и хороший человек, но не нашлось в нем чего-то такого, за что могла бы Тася его полюбить.

Он хотел, а она не смогла…

Значит, больше он у нее любви просить не станет.

Он вдруг вспомнил их поцелуи на морозе – поцелуи, пахнущие клубникой… Ох, как разгорелась тогда его надежда! Однако это был всего лишь мгновенный порыв – Тася прислонилась к нему, как стебелек в бурю прислоняется к стволу крепкого дерева, пытаясь отыскать защиту. Она искала защиту от неприязни и грубости Лили. Но дальше поцелуев дело так и не пошло. Уже дома она вновь замкнулась в себе – и вновь ушла спать на свой диванчик.

И Дементий в ту ночь лежал один, думая, что надо, значит, еще немного подождать, дать ей еще время.

Сколько еще нужно времени?! Сколько унижений он должен еще перенести?

Хватит. Напросился. Наунижался. Пора и честь знать, и о гордости вспомнить.

Он не помнил, сколько времени так просидел – и очень удивился, обнаружив, что окурки уже не помещаются в пепельнице, а в комнате висит плотная дымовая завеса.

Поправил галстук, пробормотал уныло:

– Видимо, теперь самому придется учиться завязывать…

Прошелся по комнате, взял портфель, с которым ходил на работу, и вышел в гостиную.

Да… Засиделся же он за разбором своих неудачных жизненных полетов! За окнами темно, а Тася, видимо, устав ждать его на кухне, легла на свой диванчик.

Так все эти годы она здесь и проводила ночи – столь же одинокие, как и ночи ее мужа.

Шульгин осторожно погладил Тасино плечо, поправил одеяло и, сняв с пальца обручальное кольцо, положил его на стол.

А потом вышел, стараясь не стучать палкой.

Однако руки у него дрожали, поэтому закрыть дверь бесшумно не удалось. Она громко хлопнула, Тася проснулась, огляделась сонно, окликнула:

– Дементий!

Никто не ответил.

Она поднялась, прошла в комнату мужа… Постель его была пуста.

Поглядела в окно – темно, тихо. Никого…

Растерянно оглянулась.

На столе что-то блеснуло в лунном луче. Обручальное кольцо Дементия?!

Тася молча стиснула его в кулаке.

Там, в Доме пионеров, остановившись за дверью, она слышала отчаянную просьбу Михаила: «Отпусти ее!»

Ну вот муж ее и отпустил.