Девчонки, я приехал!

– Если не хочешь ванну, иди обедать, – приказала Агаша сердито. От жалости она всегда сердилась.

– Мне никто не звонил, Агаша?

– Никто нам не звонил, и ноги обуй, я тапочки вон поставила. На плите погрела.

– Ты вещи начала собирать?

– Начала, – помедлив, сказала Агаша. – Во втором этаже, считай, всё собрано. А за первый не принималась ещё.

Она вернулась на кухню, развесила мокрую одежду и помешала в сковородке картошку, которая пахла упоительно.

– Надинька, – из кухни громко сказала она, – ты бы попросила в институте-то своём, чтоб за нами полуторку прислали! Или к Павлу Егоровичу в завод позвонила! Мы не управимся.

– Я попрошу, Агаша. Почему же мне никто не звонил?..

– Потому что всем известно, что мы с дачи съезжаем!

– Да нет, я сказала, что пока можно звонить.

– Кому сказала-то?

– Серёже, – выговорила Надинька отчётливо. – А то ты не знаешь кому!

– Да шут с ним, с Серёжей твоим! Давай ужинать садись, остынет!..

Волоча за собой плед, Надинька стала подниматься по лестнице. Агаша сняла картошку с огня, прислушалась и покачала головой. В светёлки у девочки… теперь разор.

…Ох, грехи наши тяжкие…

Сверху не доносилось ни звука, а потом Надинька спустилась – в шерстяных носках и тёплом отцовском халате. Беленькая шейка жалобно выглядывала из широких стёганых отворотов синего бархата.

Надинька боком присела к столу, на своё место. У каждого в семье было своё место, и обе по привычке садились «правильно».

– Вот поедим, – Надинька отщипнула хлеба, макнула в соль и стала жевать, – и будем дальше собираться. Да, Агаша?..

– Да я без тебя соберусь, ты за уроки садись и спать, тебе вставать ни свет ни заря! Холодно в поезде-то?..

И в школу, и потом в институт Надиньку всегда возила машина Павла Егоровича, на поезде ей непривычно, да и обидеть могут, она вон какая… другая, приметная, словно девушка из трофейного фильма!..

– А я городскую квартиру совсем не помню, – призналась Надинька и ещё отломила хлеба. – Ты помнишь?..

Агаша поставила перед ней тарелку жареной картошки и – отдельно – маринованных белых грибов с луком и маслом.

– Так я днями была на квартире-то, Надинька, – напомнила она, пристраиваясь на «своё» место. – Всё там по-прежнему, как было, так и осталось. Я дворничиху попросила, она мне поможет окна и полы перемыть. Ничего, ничего.

– Я на вечерний переведусь, – сказала Надинька. Она ела бесшумно и жадно, как голодная кошка. – Работать пойду. Получку буду приносить. Ты меня только не бросай, Агаша.