Девчонки, я приехал!

Он подошёл совсем близко.

– Надя? – негромко спросил человек. – Надя Кольцова?

Голос у него был… неприятный, надорванный.

Надинька сделала шаг назад, словно попыталась спрятаться.

Коля переводил взгляд с одного на другую.

Человек стащил с головы шапку. Оказался он лыс, костистый череп обтянут загорелой, словно обожжённой кожей.

– Не узнаёшь?..

Надинька покачала головой – как она могла его узнать, ведь она никогда его не видела!

Коля бодро спросил:

– А вы, товарищ, кем будете?

– Кем буду – не знаю, не решил ещё, – отозвался лысый, – а раньше был начальником госпиталя.

– Яков Михайлович? – пробормотала Надинька. Губы плохо слушались. – Откуда вы?

Человек усмехнулся и ответил так, что всё сразу стало ясно:

– Из разных мест, отовсюду.

Это означало – из лагеря.

Коля моментально посуровел – как-никак перед ним враг! Может, советской властью и перевоспитанный, но всё же враг. Нужно быть начеку.

– Яков Михайлович, – повторила Надинька, словно пробуя имя на вкус. – Вы… вы совсем другой были!

Человек нахлобучил шапку и привычным движением полез во внутренний карман телогрейки.

– Хочешь, документ посмотри. Вот она, справка. Тут всё написано – Яков Тихонравов освобождён с поселения.

Надинька посмотрела на трепетавшую на ветру бумажку, не понимая, к чему она ей нужна, а вот Коля взял и прочитал внимательно.

– Папа в сентябре умер, Яков Михайлович. Мы теперь на городской квартире вдвоём с Агашей! Помните Агашу? Вы её учили яблоки в марганцовке мыть, чтоб заразу не подхватить! И картошку чистить! Вы шкурку с картошки тонко-тонко срезали, так никто не умел!

Человек улыбнулся.

– Я же хирург. От чего умер Павел?

– Сердце не выдержало.

– Понятно.

Собственное Надинькино сердце колотилось быстро-быстро.

– Собственно, я к вам и шёл, к Павлу, – признался доктор Тихонравов. – У меня в Москве никого, ни единой живой души не осталось. Только Павел. Н-да… А тут…

Надинька обернулась и посмотрела на пустой дом.

– Там никого нет, – сказала она. – Мы в октябре уехали и дачу новым хозяевам сдали. Поедемте в город, Яков Михайлович!.. Вы пока у нас остановитесь, Агаша рада будет!

Надинька ни минуты не сомневалась, что Агаша действительно будет рада, ведь этот человек – почти родственник, друг мамы и папы, выбравшийся из прошлого сюда, к ним! Из прошлого никто не возвращался, а доктор вернулся, и теперь Надинька его никуда от себя не отпустит.

"– Надежда, – сказал Коля напряжённым голосом, – можно тебя на минутку? Отойдём-ка.

Доктор Тихонравов крякнул, скинул под ноги, на утоптанный снег вещмешок, вытянул из кармана кисет и стал неторопливо развязывать.

Надинька пожала плечами, но всё же отошла следом за Колей к берёзам.