5
0
Илюша хмыкнул и еще раз повторил, что я трус. Тогда я сбил шаг, отстал от него. Специально, чтобы подумать: сказать или не сказать?
Решил сказать:
– Слава говорит, что глупость и смелость – это разные вещи.
Илюша не понял этой фразы и еще раз хмыкнул. Это было признаком того, что он не знает, что ответить.
– Почему ты называешь своего отца Славой? – спросил он.
– Он мне не отец. Он мой дядя.
– А где твой отец?
Тут можно было бы подумать, что я наверняка задавался этим вопросом и раньше. На самом деле он меня мало волновал. Когда обстоятельства складываются так лихо, отсутствие отца кажется мелочью на фоне всех остальных событий. И впервые я осознал, что у всех детей отец есть, а у меня нет, именно тогда – в пять лет, во время этого разговора.
– У меня нет отца, – просто ответил я.
– У всех есть отец. – В голосе Ильи чувствовалась готовность спорить.
– Не у всех. У меня же нет.
– Когда нет отца, значит, он бросил.
– В смысле?
– Отказался от тебя.
Эту информацию было слишком тяжело принять. Что я такого сделал, чтобы от меня отказываться? Я даже этого не помню.
Я решил, что, скорее всего, Илюша сам не понимает, о чем говорит. Он ведь не очень умный. Он собак дразнит и качели раскачивает, стоя позади них.
Поэтому я сказал:
– От меня точно никто не отказывался, его просто сразу не было.
Илья прыснул:
– Так не бывает. Если сразу отца нет, то секса не получится.
– Чего не получится?
Тут, на самом интересном месте, нас и прервали. Грозная фигура Илюшиного папы нависла над нами, сообщая, что пора на бокс. Илья вскинул руки и радостно запрыгал.
– Его собака укусила, – сказал я, задрав голову и пытаясь посмотреть мужчине в лицо. – Надо врачу показать.
Папа Илюши окинул меня насмешливым взглядом и снисходительно покивал.
Сидя на скамейке у детской площадки, вытряхивая песок из сандалий и собираясь домой, я все равно продолжал думать о судьбе Илюши. Рядом сидел Слава, складывая в рюкзак с Микки-Маусом игрушки, и слушал мой вдохновенный рассказ про собаку. Закончив, я спросил:
– Может, ты все-таки скажешь им, что надо к врачу?
Слава улыбнулся и только сказал:
– Хочешь, расскажу про естественный отбор?
Если кто-то забеспокоился об Илюше, то спешу сообщить, что он в порядке, вот только после удара качелями носовая перегородка у него так и осталась искривленной.
А у меня так и остался осадок после того разговора, и тревожные мысли об отце, который почему-то решил от меня уйти, поселились в моей голове. Смутно я начинал догадываться, что если бы у меня был отец, то после смерти мамы я остался бы с ним. Но его не оказалось рядом, и я, как говорила бабушка, «повис в воздухе».
