Дни нашей жизни

 – Слушай, ты бы хотел жить со мной?

– С тобой? – переспросил Ваня недоверчиво.

– Со мной и… моей семьей. В моей семье.

– Как усыновление, что ли?

– Да, вроде того. Хотел бы?

Я думал, Ваня радостно воскликнет «Да!» еще раньше, чем я успею договорить. Но он ответил будто бы неуверенно:

– Да… Наверное, хотел бы…

Я кивнул:

– Супер, но есть одна проблема.

– Какая?

– Тебе нужно понравиться другу моего папы.

Сейчас было бы ни к чему напоминать ему про гей-семью и «второго папу». Хорошо, если он вообще забыл тот разговор. А то еще ляпнет кому-нибудь. Так что я решил придерживаться легенды про закадычную дружбу.

– Почему другу? – не понял Ваня.

– Ну… папа очень ценит его мнение. Знаешь, когда люди дружат, они прислушиваются друг к другу. Так что последнее слово будет за ним.

Ваня, кажется, решил, что я несу чушь. Так оно и было, но времени на размышления у меня не осталось. Поэтому я поторопил его:

– Давай, Вань, ты согласен или нет?

– Согласен на что?

– Понравиться ему!

– А что для этого нужно?

– Все очень просто. В выходные ты будешь у нас дома. Не ругайся при нем. Ну, не матерись. Веди себя как можно приличнее. Сможешь?

– Даже не знаю…

– Просто не матерись, Вань!

– Ладно! – несколько возмущенно согласился он. Потом сказал спокойнее: – Ладно… Я попробую.

В субботу мы забрали Ваню из детского дома. Пока Слава разговаривал с Кирой Дмитриевной в ее кабинете, мы с Ваней ждали его в коридоре. Ваня нервно ковырял дырку в линолеуме носком потрепанной кроссовки. Потом сказал:

– У меня проблема.

– Какая?

– Как мне называть твоего папу?

– А какие у тебя варианты?

– По имени или по отчеству.

Я представил, как это – обращаться к человеку по отчеству. Ильич, Петрович, Михалыч…

– Давай лучше по имени, Вань, – попросил я.

– Хорошо. – Ваня кивнул и снова принялся ковырять линолеум.

Помолчав, он спросил:

– А как зовут того друга?

– Лев.

– По имени или по…

– Просто Лев, Вань. Когда человека зовут Лев, отчество можно не использовать. Это уже достаточно уважительно. Да и вообще, какая разница? Чего ты множишь сущности без необходимости?

– Ладно, больше не буду, – веско сказал Ваня."

"С манерами у Вани не заладилось еще на выходе из ворот. У калитки была огромная лужа, классическая такая, российская. Мы со Славой ее обошли, а Ваня пошел прямо по ней, промочив кроссовки и заляпав джинсы. Еще и очень радовался при этом своему глупому поступку.

– Хочешь знать, что Лев думает о детях, которые так делают? – тихо шикнул я на него, когда мы уселись на заднем сиденье машины.

– Но я не матерился…

– Глупости он тоже не любит.

– Но это весело!

– Весело теперь в мокрой обуви ехать?

– Весело по лужам ходить! – ответил Ваня и, показав мне язык, отвернулся, уставился в окно.