Дни нашей жизни

Прошептал:

– У тебя что, девушка появилась?

Я только отрицательно покачал головой. А сам подумал: «Надо, наверное, все-таки выдумать какую-нибудь девушку, иначе как я потом оправдаюсь?»

На перемене, конечно, кошмар что началось:

– Кто она?

– Где ты ее нашел?

– Как это было?

Я загадочно и многозначительно молчал, отчего событие приобретало еще большую важность. До меня с засосами приходил только один одноклассник, да и тот потом признался, что поставил их пылесосом.

В какой-то момент это уважительное внимание, явно отдававшее завистью, начало льстить мне, и еще вчерашние стыдливые мучения ушли на второй план, однако появление Глеба на пороге кабинета заставило меня мгновенно подобраться. Жестом он попросил меня выйти. А в коридоре встретил своей обычной улыбкой, вскинул брови и светски проговорил:

– Доброе утро, Мики.

– Взаимно. – Я остановился.

– Как поживаешь? – с наигранной заботой спросил Глеб.

– Отлично, – ответил я ему в тон. – А у тебя как дела? Нигде не болит?

Он прищурил левый глаз и склонил голову набок. Сказал совсем буднично:

– Будешь мне хамить – устрою публичный показ скриншотов из нашей переписки.

Все внутри меня куда-то ухнуло. Стало очень холодно. Какой же я идиот. Со злости я удалил весь наш диалог, а его кинул в черный список, но у него-то все осталось…

Однако я не показал ему, что запаниковал. Ухмыльнулся, повел плечом, а сам лихорадочно подумал: «Ему ведь тоже ни к чему рушить свой образ бабника и альфа-самца, надо давить туда».

– Устраивай, – спокойно ответил я. – Если уже придумал оправдание тому, зачем сосался с парнем в школьном туалете.

– Такие подробности можно и опустить, – заметил Глеб.

Я снисходительно посмотрел на него и спросил:

– Знаешь, почему я всегда выбирал вторую кабинку? Потому что она лучше всего просматривается с подоконника, на котором лежала камера.

– Какая еще камера? – усмехнулся он, показывая мне, что не верит.

Но я заметил, как уголок его губ дрогнул, прежде чем вытянуться в ухмылку. И додавил:

– Я всегда оставлял телефон на подоконнике, не замечал? – Я подошел к нему ближе и прошептал: – Как раз на случай, если ты вдруг решишь меня шантажировать.

Вернувшись за парту, я наконец-то по-настоящему запаниковал. Глеб вроде бы и растерялся, а вроде бы и не слишком мне поверил. Замечал ли он когда-нибудь, как именно я располагал телефон на подоконнике? Я рассчитывал, что нет, но если да, то он вспомнит, что телефон всегда лежал плашмя и мог снимать только потолок, а значит, я блефую.