Дни нашей жизни

А вот компьютера не было, поэтому они постоянно просились в гости ко мне. Я, в свою очередь, постоянно придумывал отговорки, почему они не могут прийти.

Звать их к себе я не хотел по нескольким причинам.

Во-первых, опять пришлось бы прятать фотографии. Во-вторых, пришлось бы прятать Льва, а это еще сложнее. В-третьих, я чувствовал, что чем больше общаюсь с одноклассниками, тем сложней мне не проговориться. Однажды я даже случайно сказал «родители», а потом еще целый час умирал от страха, опасаясь, что кто-то это заметил. Но обошлось.

Я смотрел на другие семьи и понимал, что завидую им. Особенно завидовал Игорю и Кириллу: они так просто могут говорить все, что придет им в голову, не должны следить за каждой своей фразой и не чувствуют какой-то титанической ответственности за благополучие собственных родителей. Мне было обидно, что в восемь лет я вынужден вести себя как взрослый.

Даже с детьми у меня не получалось быть ребенком. Мне все время казалось, что они занимаются глупостями. Все время.

И страхи у меня были не детские. Когда кто-то стучался в дверь, я боялся, что пришли за мной. Что я все-таки проговорился и не заметил. Что кто-то узнал о моей семье, будто у меня на лбу написано: «У меня два отца».

«Вот гомики, голубые», – я почти слышал это, читал во взглядах прохожих.

В конце концов я дошел до точки кипения. Придя домой, я с порога заявил:

– Я хочу завтра пригласить друзей в гости.

Хотя мой тон звучал резко и обиженно, родители единодушно согласились.

– А ты будешь дома? – спросил я Льва."

"– Не думаю, что, увидев в квартире двоих мужчин, твои друзья сразу подумают, что у тебя два отца, – заметил он. – Скажешь им, что я какой-нибудь… родственник.

Опять врать. Выдумывать. Подбирать слова. Разыгрывать спектакли.

Резко сдернув куртку с плеч, я бросил ее на вешалку и сказал:

– Только ведите себя как нормальные.

И, пулей заскочив в свою комнату, хлопнул дверью.

Там, забравшись на кровать и обхватив колени руками, я принялся плакать и раскачиваться, будто пытался успокоить сам себя.

Дверь открылась почти сразу. Лев встал на пороге, очень спокойный.

– Поясни, пожалуйста, что значит «как нормальные»? – попросил он. – Чтобы мы ничего не перепутали.

Я молчал. Я знал, что сказал нехорошую вещь, но извиняться за нее не хотел. Она казалась мне абсолютно справедливой.

Лев повторил свой вопрос.

Тогда я проговорил негромко:

– Мне надоело.

От слез у меня дрожали губы и голос.

– Что надоело?

– Так жить надоело.

– А как ты живешь?

Я поднял на него глаза.

– Ничего никому рассказать не могу и никого не могу в гости позвать так, чтобы заранее фотографии убирать не пришлось…

– Это не из-за нас ты так живешь.

– А из-за кого? – с вызовом спросил я.