Драконья тьма

Никто не поможет мне оставаться добрым, и что тогда получится, как думаешь?

– Главная твоя беда в том, что ты не можешь оставаться добрым сам, без подсказки, что убивать всех ледяных нехорошо, а подчинять волю своего отца…

– Он это заслужил! – зашипел Мракокрад.

– А ещё плохо то, что ты и сам не хочешь никаких подсказок, – покачал головой Вихрь. – Ты даже Ясновидицу не слушал, когда она пыталась.

– Нет, кое-что я могу и сам, – усмехнулся вдруг дракон. – Вот, слушай, и пусть слушают все ревнители драконьей морали! Я признаю, что убить Вихря может только злой дракон, а поскольку я не злой, то убивать его не стану… А всего лишь заберу серьгу и сделаю его своим лучшим другом!

– Нет, погоди… – Дракончик отшатнулся и прижался к стене, ощутив, как тяжело стукнулся о грудь кожаный мешочек.

 – Тогда давай уж сначала обсудим…. м-м… моральную подоплёку твоего…

– Что это? – с любопытством наклонил голову дракон.

– Ну, то есть как последние остатки твоей души пытаются меня спасти.

– Нет, что это жужжит? – Мракокрад тряхнул головой, словно отмахиваясь от комара.

Вихрь тоже прислушался и понял, что жужжание исходит из мешочка у него на шее.

Он запустил когти внутрь и вытащил наружу ту штуковину, что нашёл у пустого бассейна в Ночном дворце. Стеклянные колбочки странных песочных часов, прежде неподвижные, теперь с жужжанием вращались. Вращение ускорилось, едва он навёл подзорную трубу на драконов.

– Где ты это взял?

– Нашёл в твоём дворце. Странно… теперь ещё вертится зачем-то.

Мракокрад свесил голову с уступа и присмотрелся. Вихрь снова навёл на него трубу и заглянул в другой конец, встречая изумлённый взгляд.

– Моё изобретение, – кивнул дракон.

 – Сделал для Глубина, очень-очень давно… то есть для меня не очень, но лет прошло много. – Он прищурился, наблюдая вращение часов. – Это измеритель душ.

– Измеритель душ?

– Да, чтобы Глубин не волновался за наши души, когда мы применяли магию. – Взгляд Мракокрада смягчился, словно речь шла о каком-то другом Глубине, которого он любил. – Показывает, сколько в душе осталось добра.

Вращение постепенно замедлялось, наконец часы качнулись туда-сюда и замерли. Нижняя часть была почти полна белого песка, а в верхней осталось лишь несколько крупинок чёрного.

Мракокрад недоверчиво поморщился.

– Ерунда какая-то, – хмыкнул он. – Ты что-нибудь трогал? Может, Карапакс колдовал?"

"– Нет, – покачал головой Вихрь. Он чуть тряхнул часы – песок сдвинулся, но соотношение белого и чёрного не изменилось. – Я даже не знал, что твой измеритель зачарованный. Как он работает?

Выхватив трубу, чёрный дракон повертел её в лапах, придирчиво рассматривая, затем направил на себя и снова прищурился, вглядываясь в часы.