Драконья тьма

– А может, вы попросили Карапакса зачаровать её? Или другого тайного дракоманта, о котором я ещё не знаю? Да какая мне разница, скучные вы черви! Теперь я стал умнее, на меня не подействует никакое заклятие – ничьё вообще, понятно? Никто и никогда не сможет остановить меня!

Мракокрад широко разинул пасть, широким жестом закинул туда земляничину и проглотил, бросив на Люту торжествующий взгляд.

– Вообще-то, – заметила Кинкажу, – пока ещё осталась магия, которая на тебя действует.

– Ошибаешься, – насмешливо оскалился он.

– Нет, не ошибаюсь!

– Чья же это магия, позволь узнать?

Радужная смело встретила его горящий взгляд, окрасившись от мордочки до хвоста в цвет спелой земляники.

– Твоя собственная!

Глава 31

Кинкажу перевернула свой нашейный мешочек, и на землю посыпались клочки пергамента.

Песчаный дракончик разинул пасть от изумления. Последние остатки Мракокрадова свитка! Те самые, которые превращали Хамелеона в драконов разных племён.

Клочки были исписаны угловатым почерком отца Беды, но когда Кинкажу перевернула пергамент, Вихрь узнал неуклюже выведенные буквы и вспомнил, как она проводила долгие часы над свитками, мечтая стать первой радужной за столетия, овладевшей письмом.

Она использовала против Мракокрада его собственную магию!

– Что? – задохнулся чёрный великан, тараща глаза. – Но как… Я не видел…

– Ещё бы, – гордо ухмыльнулась Кинкажу. – Меня никто не видит! Болтушка, говоришь? Ха! Кто из нас теперь незначительный, узколобая ящерица?

Мракокрад пошатнулся и стал оседать на землю. Нет, он стал уменьшаться, понял Вихрь.

– Ты знала! – прохрипел дракон, обернувшись к матери. – Ты ей помогла!

– Ну конечно, – спокойно кивнула Люта.

 – А что оставалось делать? Запереть тебя в комнате, заставить мыть полы? Время для подобных наказаний давно упущено. – Дракониха погладила его по крылу – сын уже сравнялся с ней ростом. – Оставалось либо помочь, либо уйти и никогда больше тебя не видеть. Вот я и решила, что так для нас обоих будет лучше.

– Но как же моё могущество? – крикнул он срывающимся высоким голосом, уже ничуть не похожим на прежнее громыхание. – Моя магия… почему нельзя оставить от неё хоть чуточку? Хотя бы чтение мыслей, а? Погодите, не надо… – Он с ужасом поднёс к глазам свои когти, которые становились всё короче.

– Извини, Мракокрад, – вздохнул Вихрь. – У тебя были все возможности употребить свою магию разумно и с толком, но ты ими не воспользовался.

Луна огорчённо покачала головой, глядя на бывшего великана.

– Я и в самом деле надеялась, что он выберет это сам.

– А я нисколько не надеялась, – фыркнула радужная, – но поделиться своим грандиозным планом с тобой не могла, сама понимаешь.

– Зато рассказала ей… – Луна повернулась к драконихе.