Эволюционер из трущоб

Проехать я смог метра три, а потом снова рухнул, но глаза загорелись сами собой, и меня было не остановить! Я поднимался, отталкивался, проезжал совсем немного, падал и снова вставал.

Когда освоил езду по прямой, я стал доезжать до конца ледовой коробки и врезался в бортики. Елизарыч дал пару рекомендация как делать поворот, но чёртова сирена обломала мне весь кайф! Зараза! Хочу ещё кататься!

— Всё, ребятишки! Для вас занятие окончено! Топайте обратно, а у меня через полчаса новая группа, — сказал Елизарыч и подмигнул мне.

— Спасибо. Было клуто, — улыбнулся я, выйдя из коробки, и протянул тренеру руку.

— Когда сможешь клюшку держать, будет ещё круче. Это я тебе обещаю. Всё, топай. Хотя стой! Носки-то верни.

Блин! Елизарыч такой лучезарный человек. Почему он не мой отец? Жизнь бы пошла совсем в другом ключе, как у меня, так и у целого баронства. Хотя… Излишняя мягкость — это тоже плохо. Тем более, в аристократических кругах. В прошлой жизни я видел десятки родов, погибших из-за желания решать все проблемы мирным путём."

"Эх, было бы неплохо встретиться с отцом и залезть ему в голову. Понять, что им движет. Такой ли он зверь, каким мне представляется? Пока всё указывает на то, что он та ещё зверюга. Но вот нанятый им в пансионат персонал свидетельствует об обратном. Я, разумеется, говорю именно о Тагильском пансионате. Здесь все работают на результат и заботятся о нас, не то, что в Ирбите.

* * *Екатеринбург. Берег озера Шарташ.

Константин Игоревич стоял на пристани и смотрел в чёрную воду, по которой бежали мелкие волны. Пронзительный ветер, посвистывая, играл с ворохом листвы, швыряя её туда-сюда, будто ребёнок, играющий с воздушным шариком. В воздухе пахло осенью, нависшие над водой свинцовые тучи грозно ворчали, что лето закончилось, наступила пора дождей.

Архаров стоял в одних трусах и готовился устроить ежедневный заплыв. Озеро Шарташ для этого подходило идеально. Обилие родников делало воду ледяной в любое время года. Константин Игоревич закалялся с раннего детства, именно поэтому и не знал, что такое простуда. Но плавал в озере он не ради закалки. Просто ледяная вода отлично прочищает мозги.

Сделав глубокий выдох, он оттолкнулся от мостика и щучкой вошел в воду. Проплыл десяток метров под чёрной толщей и вынырнул на поверхность.

— Хорошо! — крякнул барон, широко улыбаясь.

В это время на соседнем мостике сидела его мать, Маргарита Львовна. Женщина завернулась в тёплый плед и пила горячий чай из дымящейся кружки.

— Костик, ты сегодня какой-то оживлённый. Случилось что-то хорошее? — Женщина сделала глоток и поплотнее закуталась в плед. Смотреть на сына уже было холодно, а ещё этот доставучий ветер всё время пытался забраться за пазуху.