Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

Может, какое пособие по танцам найду. Кто там у них кланяется? Кто кружится?

Издевательство форменное.

Платье путалось в ногах и мешало. Кружева, непонятно зачем присобаченные по подолу, все время норовили зацепиться за тонкий каблучок туфель. Новых, неношеных! Они так стискивали ступню, что, казалось, вечером я обнаружу огромные мозоли. И захромаю сама, и не понарошку! Это не танцы – садистские пытки!

«Шаг, поворот, присели…» Нос бы не разбить себе или партнеру – вот первоочередная задача.

Громко стуча каблуками, я шла напрямик к нужному повороту. Яни отстал еще на выходе из зала.

Слабак!

Взбегая по лестнице через ступеньки, столкнулась плечом с кем-то шибко широким. И главное, я же прижалась ближе к перилам! Вместо того чтобы убраться с моего пути, необъятный кто-то гнусаво заверещал:

– Смотри, куда прешь, девка! Набрали с улиц невесть кого! Сброд невоспитанный.

Что?! Что за смертница?"

"Отпрянув, уставилась на размалеванную седую старуху в неприлично ярком красном атласном платье. Толстый слой пудры не мог скрыть ни глубоких морщин, ни обвислых щек. Мутные глаза особы так же неотрывно блуждали по моему лицу.

Старуха скривилась и высокомерно задрала подбородок, а я поморщилась – от нее исходил мерзкий запах нафталина.

– Вежливее, бабушка, надо быть.

– Да как ты смеешь, мерзавка! Ты хоть знаешь, кто я? – провизжала карга.

Наверное, в иной день я просто обошла бы ее и рванула по своим делам. Но не сегодня! Отплясав два часа, я готова была пристукнуть любого. А тут такая жертва сама в мои руки приплыла.

– Признаться, мне неинтересно, кто вы, – пропела я гадко, – так что в сторону, милейшая. Дорогу молодым!

С ближайших картин донеслись ехидные смешки.

Сообразив, что я на лестнице, ведущей в приемную ректора, поморщилась. Не любила я эту галерею рыжих. Хотя большой портрет статной женщины-воина с огненной шевелюрой все же не мог оставить равнодушной.

– Назови свое имя, выскочка, – правый глаз старухи дернулся. – Я сейчас же передам его ректору академии, и он выпрет тебя домой.

Не сдержав пакостной улыбки, я еще раз оглядела потрепанную жизнью особу, и меня передернуло. Бывают приятные женщины в возрасте, а бывают мерзкие старушенции, и эту каргу можно смело отнести именно к ним.

Да она бы возглавила рейтинг противнейших из них! А раз так, то извиняй, бабулечка, сама напросилась.

– Ой, кому-кому? Аж самому ректору! – Прижала ладони к груди и потупила взор. – Ну раз уж мне выпала такая честь, то передайте привет Андрэ Валевски от Алевтины Милениной и скажите, что он напыщенный тупой индюк!

– Да как ты смеешь, соплячка! – Старуху затрясло. – Алевтина… Миленина! Та самая! Это просто недопустимо… Да ты… Ты… Кажется, ведьма!

– Кто, я? – воскликнула в ужасе.