Голые чувства

Хватов на всякий случай остался на расстоянии, не дай бог протянуть руки, ведь не удержится.

— Сейчас? — охнула Слада.

— А что? Сейчас какое-то неподходящее для ужина время? — приподнял он бровь.

Посмотрел на часы — восемь вечера.

— Ну… ты же сказал — ночь… — настаивала на своем Слада.

— Оговорился, я имел в виду вечер.

— Я уже приняла таблетку! — вдруг выпалила Белоснежка с круглыми глазами.

Тут-то он заметил, как торчали из-под кружева ее соски, как припухла искусанная нижняя губа, как участилось ее дыхание. Это она про витамин С? Смешно… А ведь совсем не витамин вызвал в ней столь явное желание.

— Ты хочешь секса?!

Наверное, он слишком резко это сказал, потому что на лице у Слады тут же появилось виноватое выражение. Она даже грудь руками прикрыла, но всё же кивнула ему.

Данил своего резкого тона даже не заметил.

Шутка ли, драгоценная девочка его хочет.

Удивительное и до жути приятное открытие. После того как эта информация уложилась в голосе Хватова, ни о чем другом он уже думать не мог, эта функция мозга отключилась. Положил коробочку с ожерельем на стол, скинул пиджак и двинулся к Белоснежке, продолжая раздеваться на ходу.

Подхватил Сладу на руки и уложил на мягкое покрывало, устроился рядом.

— Я безумно по тебе соскучился! По твоим ласкам, — зашептал он ей в губы. — А ты? Хоть немного?

— Да, — тихонько шепнула она.

И этого короткого слова ему оказалось достаточно для того, чтобы вознестись на небо, да так там и остаться.

Дальше было море поцелуев, крепких объятий, громких стонов удовольствия, ритмичных проникновений и оргазменных фейерверков.

После того как всё закончилось усталый и абсолютно удовлетворенный жизнью Хватов вдруг вспомнил — подарок-то так и не подарил…

* * *"

"— Нет, мне не нравится, — кривился Хватов, разглядывая изумрудные гарнитуры, которые с дрожью в руках демонстрировал ему ювелир.

— Слишком помпезно? — поинтересовался лысеющий старичок дрожащим голосом.

— Слишком просто! — буркнул Данил, разглядывая колье.

— Ах, не впечатляет…

Ювелир отложил бархатную коробку, которую держал в руках, тщательно вытер руки о белый платок, спрятал его в кармане пиджака и полез в самую глубь своего огромного чемодана.

Вскоре на стол домашнего кабинета Хватова легла черная кожаная коробка диаметром двадцать на двадцать. Ювелир аккуратнейшим образом открыл ее и с придыханием продемонстрировал содержимое.

— Наконец-то… — хмыкнул Хватов.

Хоть что-то достойное его королевы.