Голые чувства

 — Нам, вообще-то, маме памятник надо ставить! Два года прошло, а мы не сподобились… По-хорошему, мы это должны были сделать год назад, но кое-кто учился в своем университете и зарабатывал копейки, которых едва хватало на проезд… Это я про тебя, кстати!

У Слады в груди будто воздух закончился.

Внутри всё замерло от сильнейшей обиды. Да, год назад она была студенткой, но выбивалась из сил, неофициально подменяла ночного продавца в местном ларьке, трудилась за сущие гроши. Делала всё, чтобы помочь сестре, которая в то время только привыкала к инвалидному креслу.

Ночью ларек, днем лекции, спала на выходных, еще пыталась готовить еду, ухаживать за больной. Это продолжалось, пока у Слады не начались обмороки от недосыпа, а потом Каролине посчастливилось стать бьюти-блогером, и это позволило Миловым удержаться на плаву. Какие уж тут памятники…

И всё же Слада себя виноватой не считала, ведь старалась изо всех сил, делала что могла.

Слова сестры задели, и сильно.

— Ой, всё, пошла губы дуть… — фыркнула Каролина. — Прям ни слова тебе не скажи…

Отчего-то именно последняя фраза показалась Сладе пощечиной.

Будто Каролина и правда считала ее дармоедкой. В глазах защипало, в горле разросся ком.

Тут-то Каролина и потянула к младшей руки. Подъехала поближе, обняла за талию, уткнулась головой той в грудь.

— Не обижайся на меня, ты же моя единственная близкая… Ты же знаешь, я не имела в виду то, что сказала.

И Слада обняла ее в ответ, тут же простила злые слова, как делала всегда. Что толку обижаться на буку? Ведь не изменится.

— Но памятник маме надо поставить…

— Да, конечно, ты права… — кивнула Слада, всхлипывая.

— Конечно права! Я всегда права!

* * *Закончив с очередным деловым письмом, Хватов решил себя побаловать.

Глянул на часы: время обеденное, а это значило, что Слада, скорее всего, в местном кафе.

Привычно зашел в программу, ввел личные логин и пароль, стал переключать камеры, пока не нашел те, что располагались в зале кафе. Включил нужную и залюбовался дорогой девочкой, сидевшей в одиночестве за самым дальним столиком.

Обласкал взглядом то, как аппетитно смотрелась ее грудь в облегающей блузке. Тут отметил, что Белоснежка какая-то грустная.

Вроде и взяла любимые блюда — свекольный салат, котлету, пюре и компот. Стандартный набор, который обычно очень поднимал ей настроение. А сегодня сидела, ковыряла вилкой, будто не было аппетита.

Хватов умилялся тому, как Белоснежка пыталась экономить его деньги. Ни разу не взяла себе ничего дорогого, только самый бюджетный набор, хотя ей ясно сказали: обеды за счет фирмы.

«Побалуй себя, глупышка!» — не раз хотел он ей сказать, еле удерживался, ведь по идее знать не должен, чем она питалась.