И дочка в подарок (СИ)

- Мне бы не хотелось впредь пересекаться с тобой по причине того, что ты крутишься возле моей женщины и моего ребенка.

Я сцепил челюсти и заставил себя ухмыльнуться.

- Как раз планирую никуда не деваться - ни от Цветочка, ни от Машеньки, - заявил в ответ."

"И тут же едва не вывалился из кресла, когда Малиновский, добыв из кармана пиджака сложенный вдвое конверт, бросил его передо мной и процедил:

- Ознакомься. Это результаты теста днк. Мария - моя дочь. Так что впредь будь добр сделать все, чтобы держаться от нее и Алины подальше. Иначе…

Что будет в случае этого самого «иначе», Малиновский не договорил.

Часть 8

- Ну здравствуй, Цветочек.

Я прикрыла глаза, словно сама не веря тому, что слышу. И вижу.

Малиновский. Снова. Черт, не слишком ли много нежеланных встреч в первый же день Нового года?

- Артур… Михайлович, - сухо кивнула в ответ.

Про себя же задалась вопросом - что ему было тут нужно? Неужто вознамерился продолжать этот фарс с объявлением себя отцом Маши? Это было настолько немыслимо для данного человека, что я едва не захохотала вслух.

Но потенциальный смех оборвался, когда Малиновский обаятельнейшим образом улыбнулся и, неожиданно склонившись ко мне, расцеловал в обе щеки.

- Ну, с Новым годом, - весело заявил он. Или, правильнее было бы сказать «навеселе»?

Я принюхалась. Ничем подозрительным от него, кажется, не пахло. Вокруг витал лишь крепкий, с привкусом табака и специй, запах его парфюма, смешанный с морозной дымкой.

- Эээ… - кое-как прочистив горло, выдала я. - С Новым годом, Артур Миха…

Холодные пальцы прижались к моим губам.

- Просто Артур, - практически промурлыкал он.

- Что вы тут делаете… Артур? - спросила,  отстраняясь от всего того, что он на меня обрушил - очаровательной улыбки, игривого взгляда и такого голоса, словно мы не просто разговаривали, а в ролевые игры тут играли.

- Пришел пригласить тебя и нашу дочь на прогулку, - беззаботно откликнулся он на мой вопрос.

Значит, намерен продолжать настаивать на своем отцовстве, - мелькнуло у меня в голове.

И тут я поняла неожиданную вещь - Малиновский, говоря все это, ведь не знал, что я… тогда… была не только с ним.

Нужно было, конечно, ему сказать. Но признаваться еще перед одним человеком в содеянном разврате у меня не было никакого желания. Тем более, что отцом мог быть все же и не он.

Я сжала пальцами виски, пытаясь привести в порядок заблудившиеся мысли.

- Голова болит? - тут же заботливо поинтересовался Малиновский. - Ничего, на свежем воздухе пройдет.

Я подняла на него глаза. Он стоял передо мной - спокойный, уверенный… красивый. И, вероятно, свободный.